Я молниеносно сократила разделяющее нас расстояние и, прожигая его взглядом, ткнула пальцем в его стальную грудь.
– Да ты в своем уме вообще?! Отец тебя в бараний рог согнет, если узнает, что ты тут…вытворяешь! Он же тебя на атомы разложит!
Ветров лишь небрежно пожал плечами, как будто речь шла о погоде.
– Скорее тебя, если узнает, в каком виде ты перед стариками ходила и что вытворяла. Ты никому, ничего не расскажешь. С отцом твоим я сам всё улажу.
Он развернулся так резко, словно отрывал кусок от моей души, и исчез за дверью. Я кинулась следом, но дверь не поддалась – захлопнулась, словно ловушка, оставляя меня в этом проклятом номере.
– Я тебя ненавижу! Слышишь?! Ненавижу до мозга костей! – заорала я, колотя по двери с такой силой, что, кажется, чуть ее не вынесла. Ладно, до выноса пока далеко, но он точно услышал!
Не могу поверить, что этот… этот… самовлюбленный нарцисс запер меня, как какую-то малолетку.
Я осмотрела его номер. Выбрал себе люкс, мажор чертов. Раздражение закипает, как чайник на плите, пока я мечусь по его хоромам. Даже позвонить никому не могу! Телефон, как назло, остался в этой проклятущей сумке!
Ну, раз уж я тут, в его логове, то почему бы и не воспользоваться ситуацией? Ха!Поиграем в детектива! Вдруг найду какие-нибудь компрометирующие улики! Следы женщин, например.
Начала, конечно, со спальни. Все вылизано до блеска! Чистота – маниакальнаяНи пылинки, ни соринки! Все лежит на своих местах! Открыла шкаф… О, Боже! Там даже рубашки по цветам развешаны! Черненькое к черненькому, беленькое к беленькому. Что еще можно было ожидать от этого перфекциониста. Уверена, он заставляет горничных драить тут все по десять раз на дню!
Я старательно прошерстила каждый уголок, но, увы и ах! Ничего! Пусто! Немного устав от этакого "расследования", я плюхнулась на его кровать, чтобы хоть немного насладиться его запахом. Боже, как же он пахнет. Взяла подушку и крепко прижала к лицу, вдыхая этот пьянящий аромат. Я как наркоман, припавший к дозе, вдыхаю его запах.
Не надо...
Он остался прежним железякой, насквозь пропитанной высокомерием, – ни капли эмоций в этой ходячей консервной банке. В нем нет и искры сочувствия, лишь холодный расчет. Ему плевать на всех, кроме собственной неприкасаемой персоны, разве что семья и власть еще имеют для него значение.
Я провалилась в сон незаметно для себя, словно в омут.Не знаю, сколько длилось мое забытье, но пробуждение было грубым – чье-то прикосновение.
Его запах – терпкий, словно выдержанное вино и сталь – настиг меня раньше, чем я увидела его. Открыв глаза, я встретила мутный, потерянный взгляд Ветрова.
В глубине его темно-карих глаз плясал недобрый огонь, а черный костюм лишь подчеркивал его зловещую ауру. Мой взгляд встретился с его.
– Что ты здесь делаешь? – слова сорвались с губ шепотом, почти неслышно.
Внутри него бушевал пожар, яростнее и безудержнее, чем лава Везувия, похоронившая Помпеи. Ноздри его раздувались, глаза потемнели, а лицо исказила гримаса такой силы, что по телу пробежали мурашки. Он словно не дышал.
Я проследила за его взглядом и ощутила, как кровь отлила от лица. Платье предательски задралось, обнажая бедра и округлости ягодиц.
Как ужаленная, я подскочила с кровати и яростно одернула платье. Он не заслужил смотреть на мое безупречное тело. Еще чего!
– Ты заснула на моей кровати, после того, как устроила обыск, – произнес он невозмутимо, придя в себя.
Заметил… Конечно, заметил. Ничего не ускользнет от его проницательного взгляда.
– Ты стоял и любовался мной? – с вызовом усмехнулась я, пряча под маской сарказма обжигающее волнение.
С каждым его взглядом напряжение вокруг меня нарастало, словно невидимая удавка затягивалась на шее, лишая воздуха и свободы.
– Скорее предпочту созерцать помойку, чем твое надменное лицо, – в уголках его губ мелькнула ядовитая усмешка. – Держи свои вещи и переодевайся. Я отвезу тебя домой.
Босс вручил мне сумку и одежду.
– Я сама в состоянии добраться до дома. Мне не нужна твоя помощь, Ветров, – прошипела я, сдерживая зверское желание влепить ему по этой самодовольной физиономии.
Взяла сумку, чтобы достать телефон и посмотреть на время. По всей видимости, вечеринка закончилась, и он решил меня выпустить.
– Не стоит тратить злость попусту, – сухо бросил он, словно речь шла о незначительной мелочи.
Я резко обернулась, и на моих губах расцвела ехидная улыбка, полная ядовитой сладости
– Моя злость? Так это ты, как зверь, запер меня в своей клетке, не сумев растоптать перед остальными. Спроси себя, что так взбесило тебя самого, – проворковала я, не скрывая торжества, бурлящего во мне, как шампанское.