Да и смысл? Он все равно бы заставил меня выполнять свои указания.
Понимая, что бежать некуда, я шагнула в пучину жалоб, словно ныряльщик в бассейн с кислотой.
Несколько часов я провела в обществе капризных небожителей, чьи возмущения балансировали между абсурдом и комедией. Температура в номере? Сущий ад! То им тропики подавай, то айсберг. Еда? Да это оскорбление для их утонченных рецепторов! Цвет мебели? Боже, да это же преступление против дизайна.
Уже привычно задергавшийся глаз грозил превратиться в подобие нервного тика, когда ко мне подплыла очередная недовольная мегера.
– Что у вас случилось? – спросила я вежливо, стараясь сохранить спокойствие.
Женщина Женщина раздраженно тряхнула головой, словно избавляясь от назойливой мухи.
– Я хотела отдохнуть в сауне, а там ужасная вонь. Невозможно находиться. Пахнет так, будто там крысы сдохли. Вы можете с этим разобраться?
Какого черта я должна этим заниматься?
– Конечно, конечно, сейчас все уладим! А пока, чтобы не тратить драгоценное время на страдания, предлагаю вам освежиться в нашем чудесном бассейне, – просияла я, словно новогодняя елка.
– Поторапливайтесь, – буркнула она, словно делала мне великое одолжение.
Неужели я тоже была такой? Не может быть.
Затолкав глубоко в глотку рвущееся наружу колкое слово, я направилась в сторону сауны, проверить обстановку. Едва распахнув дверь, ощутила, как обжигающая волна сухого жара ударила в лицо. Не люблю я эти парилки и сауны, где воздух плавится от температуры. Шагнув внутрь, с облегчением отметила отсутствие тошнотворной вони.
Камни в печи, словно угли в преисподней, источали жар, а деревянные стены и лавки казались готовыми вспыхнуть от малейшей искры. Убедившись, что все в порядке, я вытерла испарину со лба и собралась выйти, как дверь захлопнулась.
Сердце екнуло и забилось чаще. Но стоило мне потянуть за ручку, как стало ясно, что дверь заперта. Неприятная липкая волна страха начала подниматься из живота. Кто-то явно решил пошутить.
– Откройте! Здесь есть кто-нибудь! Откройте дверь! – крикнула я, хоть и не надеялась на ответ. Голос прозвучал приглушенно, будто его поглощали деревянные стены.
Я принялась барабанить в дверь, призывая на помощь. Не могла же дверь просто так закрыться. Меня кто-то закрыл.
В ответ – лишь зловещая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием раскаленных камней в печи. Жар становился невыносимым, обжигающим. В легких словно перестал хватать воздуха.
Жар, словно хищный зверь, высасывал из меня последние силы. Я опустилась на грязный, шершавый пол, тщетно пытаясь удержать ускользающее сознание. Голова закружилась в огненном вихре.
В горле пересохло, словно я проглотила горсть песка. Каждый вдох обжигал легкие, словно раскаленное железо. Перед глазами поплыли черные точки, а в ушах звенело, а потом темнота.
– Вера!
Голос доносится словно из-под толщи ледяной воды, слабым эхом пробиваясь сквозь пелену беспамятства. Я чувствую, как сильные, знакомые руки хватают меня, подхватывают и куда-то несут.
– Вера, открой глаза! Вера! – голос Даниила, полный отчаяния, звучит настойчиво в моей голове.
В ушах шумело, как в морской раковине, прижатой к уху. С трудом приоткрыла слипшиеся веки и сквозь пелену увидела лицо Даниила, перекошенное от ужаса и облегчения. Он держал меня за руку, бережно, словно хрупкий сосуд, поглаживая мои волосы.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Ветров с беспокойством в голосе.
Беспокойство? И эта крепкая хватка руки… Неужели это происходит на самом деле?
– Уже немного лучше..., – прошептала я пересохшими губами. – Спасибо тебе, что вытащил. Ты буквально спас меня.
Он принёс меня в свою спальню. Прохладный воздух из окна обдувал мое разгоряченное лицо, принося облегчение. Я закрыла глаза, чувствуя, как постепенно возвращаются силы.
Ветров протянул стакан воды, и взгляд его, темный и пристальный, изучал меня.
– Тебя нельзя никуда больше отпускать одну. Ты ходячее стихийное бедствие, катастрофа в юбке, ходячий магнит для неприятностей, – выдохнул он, опасно близко наклонившись ко мне.
Его горячее дыхание опалило мою щеку, заставляя сердце бешено заколотиться. Я судорожно сглотнула, пытаясь унять внезапно подступившую дрожь.
Он продолжал смотреть на меня, и в его взгляде я читала… заботу? Нет, быть не может. Ветров и забота – вещи несовместимые. Он просто злится, что я доставила ему столько хлопот. Хотя, чего греха таить, его спасение было… неожиданным и приятным. Очень приятным.