Выпорхнув из его машины, как пробка из шампанского, я поблагодарила за доставку. Захар – красив, статен, умён, спору нет. Прямо ходячий набор достоинств. Но… хоть убей, искры нет. Ни фейерверка, ни даже маленькой петарды. Пустота! Как в кошельке после дня распродаж.
Дома меня ждал ужин и допрос родителей про мою работу. Пришлось, словно фокуснику, доставать из рукава правдоподобную ложь о том, как я в восторге от нового места и как мне сказочно повезло работать под чутким руководством Ветрова. Чтоб ему икалось!
Папа растаял от счастья, словно мороженое на солнце, и даже с барского плеча разрешил прокатиться с Вадимом и Мирой в клуб, развеяться немного. Ну что ж, хоть какой-то луч света в этом царстве вранья.
В клубе было жарко, шумно и весело. Танцпол сверкал огнями, музыка проникала под кожу, и я чувствовала, как напряжение дня улетучивается с каждым движением.
Удалось на время забыться в этом танцевальном вихре, как вдруг голос Вадима, словно удар грома, вырвал меня из забытья.
– Вот и наш большой босс! Да не один! Что за красотка с ним?
Я обернулась, словно под действием электрического разряда, и застыла, словно муха в янтаре, увидев Ветрова. Рядом с ним… какая-то девица. Он фамильярно обнимал её за талию и что-то сладко шептал на ухо, пока она, развалившись, восседала у него на коленях. Сердце бешено заколотилось в груди, словно раненая птица, дыхание перехватило, словно ледяной рукой сдавило горло.
Внутри меня будто взорвалась граната. Сознание отказывалось верить увиденному, подсовывая нелепые оправдания, но картинка перед глазами была слишком очевидной, чтобы её игнорировать.
Вадим решил подойти к нему, а я... Ноги сами понесли меня прочь от этого зрелища. Я протиснулась сквозь толпу, стараясь не смотреть по сторонам, чувствуя, как предательские слезы подступают к глазам.
В приступе ярости и отчаяния я набрала номер Захара.
– Захар, я принимаю твоё приглашение на ужин, – выпалила я резко, сглотнув ком в горле.
После короткой паузы, наполненной, как мне показалось, торжеством, послышалось довольное:
– Я очень рад, Вера.
Дорогие друзья, не буду вас долго мучить. Нас ждёт очень горячая глава, а потом узнаем, что же произошло между ними в прошлом!
Даниил(15)
Мышцы полыхают огнём, отзываясь на многочасовую пытку железом. Свинцовое утро в зале – тщетная попытка укротить бешенство, вернуть ускользающий контроль. Но злость… она разъедает изнутри. Ярость, проснувшаяся в тот миг, когда я увидел эту маленькую занозу, скользнувшую в машину к другому.
Она улыбалась ему. Улыбалась! Искренне, мило. Ему, а не мне.
Мне же достаются лишь осколки её фальшивой улыбки, ледяные иглы ненависти. Только мне
Сначала пытался убедить себя, что мне все равно, а потом начал искать информацию про этого Захара. Владелец ювелирной лавки. Разведен. Бездетен. Похотливый старик, решивший потешить самолюбие молодостью. Вера ему не пара.
Сам хорош. Идиот. Поехал в клуб с наемной девицей, зная, что Вера будет там. Жалкое желание увидеть её реакцию? Лишь насмешка – она просто ушла.
Я включил холодный душ, размышляя о своем поведении. Злость на девушку не проходит. Я даже унизил её, приказав доложить, что сегодня она будет делить тряпку с горничными, вылизывая номера.
И все же… что я чувствую? Злость? Нет... Ревность. Я ревную эту чертовку.
Схватил полотенце, кое-как обернул вокруг бёдер, как вдруг оглушительный стук сотряс дверь, а следом она с треском распахнулась.
Я замер, словно громом пораженный, когда Вера, пылающая яростью, ворвалась в мою ванную. В её глазах бушевала гроза, метая молнии. Очевидно, до неё дошли слухи о моём приказе – убирать номера.
– Ветров, ты – Ветров, ты перешел все чертовы границы, – прошипела она, словно змея, готовая к броску.
Даже обуреваемая гневом, она оставалась поразительно прекрасной.
– Ты совсем обезумела, раз решила вломиться ко мне в ванную? – ухмыльнулся я, играя с огнем.
Она сделала шаг ко мне, словно хищница, учуявшая добычу.
– Какого чёрта ты сказал, что я сегодня в роли горничной? Ты почувствовал власть и решил оторваться? Ты сильно ошибся, думая, что я позволю тебе и дальше надо мной издеваться! – выкрикнула она, готовая разорвать меня на куски. Она сегодня была очень зла на меня.
Мои глаза сузились, сдерживая новую волну раздражения, клокочущую внутри.