– Это наказание за твой вчерашний побег в рабочее время. Видимо, сильно спешила к своему престарелому любовнику, – с отвращением процедил я сквозь зубы.
Наэлектризованный воздух звенел, словно натянутая струна. Наши взгляды скрестились, как клинки на дуэли.
Вера поперхнулась яростью, её лицо, искаженное гневом, пылало. Сжав кулаки до побелевших костяшек, она выплюнула:
– Тебя не касается, куда я ушла! Ты тоже развлекаешься! Я закончила работу и ушла!
Я двинулся к ней, вдыхая терпкий аромат ее кожи. Желание наказать ее, здесь и сейчас, обожгло кровь. Черт!
– Сегодня другая работа, так что иди выполняй. Я не в настроении слушать твои истерики.
Вера дрожала, как осенний лист на ветру. Ее глаза, метая молнии, лихорадочно искали опору. Схватив первое, что попалось под руку – махровое полотенце для лица – она с яростью набросилась на меня.
– Ненавижу! Все из-за тебя! Если бы ты не приехал… Зачем ты вообще приехал?! – кричала она, осыпая меня градом ударов полотенцем.
Я перехватил ее запястья, силой прижимая к себе. Она вырывалась, словно дикая кошка, царапая и кусая.
– Дикарка! – прорычал я, стискивая ее талию до боли. Полотенце, до этого прикрывавшее мои бедра, соскользнуло на пол, обнажая меня.
Я прижал ее спиной к холодной стене. Мы замерли, тяжело дыша, глаза в глаза.
Ее сопротивление ослабевало, уступая место какому-то странному, лихорадочному ожиданию. Ярость в ее глазах постепенно таяла, сменяясь растерянностью и, возможно, даже удивлением, когда я прижался к ней и ощутила насколько я тверд.
Я чувствовал, как ее сердце бешено колотится в унисон с моим. Близость опаляла, заставляя забыть про все обиды и недомолвки. Не в силах противиться нахлынувшему желанию, я прикоснулся губами к ее шее. Вера вздрогнула, но не отстранилась, подавшись навстречу. Аромат её кожи, терпкий и дурманящий, пьянил, отравляя разум, лишая воли. Я знал, что это безумие, опасная игра с огнем, в которой мы оба рискуем обжечься дотла, но остановиться было выше моих сил.
– Я хочу то свернуть тебе шею, то… зацеловать до смерти, – прохрипел я, нежно прикусывая её нежную кожу.
От моих слов и прикосновений девушка задрожала сильнее, издав тихий, надтреснутый стон, звук столь чувственный, что он сорвал все тормоза. Мы бросились друг на друга, словно оголодавшие звери, впиваясь губами с отчаянием и жаждой. Я целовал ее с остервенением, то наказывая, то умоляя о прощении, то безраздельно обладая. Ванная комната наполнилась нашим прерывистым дыханием, хриплыми вздохами и приглушенными стонами, сплетающимися в дикую, необузданную мелодию.
Я отпустил запястья Веры, и мои руки, обезумевшие от желания, начали свой неистовый танец по ее телу, сжимая в объятиях, лаская каждый изгиб, пока мои губы и зубы терзали её сладкий рот. Чёртово наваждение, от которого не было спасения.
Ее пальцы судорожно впились в мои волосы, тянули, царапали, но я не чувствовал боли, только нарастающее безумие. Только жар, обжигающий до костей, только голод, который нужно утолить здесь и сейчас. Ее запах, ощущение ее мягкой кожи под моей грубой, ее кремовая плоть в сравнении с моим загорелым цветом лица.
Нежные, абсолютно хищные стоны, которые она издает, когда я расстегиваю молнию на её юбке, а после сорвал рубашку, срывая пуговицы и ломая молнию, и бросил его куда-то в сторону, не глядя.
– Портишь мои дорогие вещи. Будь аккуратнее, – бормочет она в губы, оставаясь совершенно неподвижной, пока я тянусь к её нижнему белью.
— Я не способен быть аккуратным, когда дело касается тебя, дикарка, – прорычал я, срывая последнюю ткань, удерживающую меня от нее.
Без одежды она выглядела шикарно, что перехватило дыхание. Обхватив ее за талию, я разворачиваю ее спиной к себе, слегка наклоняя над раковиной.
– Посмотри, что ты со мной делаешь, – рычу, наматывая ее волосы на кулак, и опаляю ухо жарким дыханием, приказывая взглянуть в зеркало. В отражении – наши лица. Мой взгляд – безумный, темный, в ее глазах – бушующее море желанияМои пальцы смыкаются на её горле, а другая рука властно сжимает ее грудь.
Она вздрагивает, но не отстраняется. Наоборот, подается навстречу, словно желая еще большего давления, еще большей власти. Я вижу, как ее губы приоткрываются в ожидании.
Я наклоняюсь и целую её в шею, ощущая, как по ее коже пробегают мурашки. Мои руки блуждают по ее телу, лаская каждый изгиб, каждую впадинку.
– Ты единственная, кто способен вызвать во мне и ярость… и безумное возбуждение.
Она податливо покачнулась, ее дыхание сбилось, стало прерывистым и частым. Я ощутимо шлепнул ее по упругой ягодице, и ее голова покорно склонилась вперед.