Кто я после этого? Неужели в шестнадцать лет я действительно была настолько глупой и отчаянной?
Я хотела его, и неважно, какой ценой. И цена оказалась непомерно высока.
Я отступила, медленно качая головой, и слова, словно осколки стекла, посыпались из горла:
– Это я совершила мерзость… Не думала ни о ком, кроме себя, не видела никаких последствий. Я была избалованной принцессой, не привыкшей слышать "нет"… Мне безумно жаль… – прошептала я, и этот шёпот был эхом моей сломанной души.
– Жалость ничего не изменит, – голос его звучал глухо, словно из дальней комнаты.
Я промолчала, осознавая тщетность любых слов. Беззвучно покинула комнату, оставив за собой лишь пепел сожалений.
В коридоре меня встретила тишина, густая и давящая. Я шла, не видя ничего вокруг, погруженная в пучину самобичевания.
Дорогие друзья, поделитесь вашим мнением❤️
Вера(17)
Неделя пронеслась вихрем, поглотив меня целиком в пучине работы и заботы о себе. Семь дней отсчитывала тишина, воцарившаяся после нашего с Даниилом откровения. С того момента между нами будто выросла стена молчания. Мы практически не видимся на работе, а если видимся, то просто проходим мимо друг друга.
В тот день я поняла многое для себя. До самого рассвета, в плену бессонницы, я перебирала обрывки воспоминаний, анализируя каждое слово, каждый жест. Растекалась лужицей перед тем, кому на меня, прямо скажем, наплевать с высокой колокольни. Вечно пыталась растормошить его, выжать хоть каплю внимания, лезла на рожон, как танк!И ради чего? Чтобы в очередной раз смачно шлепнуться лицом в грязь? Спасибо, не надо!
Эти игры в кошки-мышки меня утомили до зубовного скрежета. С того дня я поставила себя любимую на первое место в списке дел! Моя гордость – не тряпка половая, чтобы ею вытирали ноги! Все, баста!
Сегодня пришло время проверить и тех, кого я считаю друзьями. Слова отца, словно эхо, преследовали меня: "Они с тобой только из-за выгоды". Я отмахивалась, пряталась за непробиваемыми розовыми очками. Но хватит строить из себя страуса! Пора взглянуть правде в глаза, даже если она страшнее моей утренней прически.
— Марина, ты не могла бы мне одолжить денег? Я в отчаянном положении, совсем без средств, – проговорила я тихо, пряча взгляд и безучастно размешивая свой сок в пластиковом стаканчике в буфете.
Марина тут же округлила глаза, будто я только что попросила у нее луну с неба.
– Я бы с удовольствием, подружка..., – промямлила она с натянутой улыбкой. – Но у меня сейчас нет денег. Я всё потратила и сейчас сама жду, когда папа скинет, – вздохнула вселенской грустью.
Слова отца обретали реальность, горча на языке разочарованием. Я прекрасно знала, что у неё есть деньги, но она мне отказала.
– Ладно. Попрошу у остальных, – пожала плечами, не выдавая своих эмоций.
Никто из моих друзей мне не помог. У каждого находились отговорки. Чувствуя горький привкус реальности, я покинула буфет. Каждому из них я помогала во всем. Не отказывала. Но только они не звали меня даже на свои вечеринки. Зачем? Денег же нет, чтобы за них платить.
Моё настроение рухнуло в тартарары, и казалось, ничто не способно его воскресить! …Пока я не услышала новость — Надя возвращается! Мы с ней говорили по телефону почти каждый день, но я всё равно по ней соскучилась.
В отель я не поехала и осталась дома, чтобы подготовиться к её приезду.
Я жаждала её присутствия, как путник — воды в пустыне. Когда она переступила порог, я стиснула её в объятиях, словно коала, вцепившаяся в эвкалипт. Как же мне хотелось выплеснуть на неё всё, что накопилось, но камень стыда сдавливал горло. Я не могла исповедаться в своём мерзком поступке. Надя — воплощение добродетели: послушная дочь, заботливая сестра. Всегда прислушивалась к родителям, а я… Я — ходячее бедствие. Не хватало, чтобы она узнала о моём падении. Лучше молчать.
За ужином, в кругу нашей шумной семьи, я заметила, что Надя неестественно напряжена. После ужина и вовсе затворилась в своей комнате. Я знала её, как облупленную — такое поведение ей совершенно несвойственно.
В конце концов, любопытство и беспокойство одержали верх. Я направилась к её комнате, чтобы поговорить. Открыв дверь, я остолбенела, увидев, как Надя, при полном параде, кружится перед зеркалом.
— Ты куда это намылилась?
– Мне… нужно встретиться с одним человеком… – пролепетала она, съёжившись под моим взглядом, словно её поймали на месте преступления.