– За что?
Он устало выпустил воздух сквозь стиснутые зубы.
– Ты была права насчёт Валентины. Прости, что не поверил тебе.
Я несколько раз моргнула, словно пытаясь протереть реальность, чтобы убедиться в услышанном.
– Она сама раскаялась и пришла с повинной головой?
– Скажем так, я слегка помог ей раскрыть карты, – в его голосе прорезался металл, намекая на методы а-ля допрос с пристрастием.
– И что ты сделал с ней? – мой скепсис достиг апогея.
– Я её уволил. Больше мы никогда не увидим её. Своё она получила, – мрачно заверил он, не отрывая взгляда от дороги.
Признаться, я была ошеломлена его решением. Торжество медленно расцветало в груди, ведь он, наконец, осознал свою ошибку. Но вместе с тем, горький осадок от недоверия все еще отравлял мою радость.
Он мне сразу не поверил. Ну и чёрт с ним.
Мне не особо хотелось говорить про Валентину. Я ждала объяснений, ждала, что он сам заговорит о причинах своего поведения, но в тишине повисло лишь напряженное молчание.
– Извинения приняты, – процедила я ледяным тоном, стараясь изобразить непробиваемый айсберг. – Теперь, будь любезен, отвези домой. И чем быстрее, тем лучше.
Его присутствие действовало на меня словно магнит, и мне необходимо было вырваться из этой опасной орбиты.
– Нет, – ухмыльнулся он. – У нас ещё вся ночь впереди.
Вера(21)
"Вся ночь впереди?" – мысленно передразнила я его, едва сдерживая саркастический смешок. После всего, через что мы прошли, после этой оглушительной бури сомнений и обид, он думает, что ночь все исправит? Ну уж нет, дорогой! Я не настолько проста, чтобы упасть в его объятия после одного только "извини". Хотя… признаюсь, чертовски хотелось!
Но гордость, эта упрямая дама, встала у меня на пути непробиваемой стеной. Да и правильно! Я не на помойке себя нашла, чтобы позволять ему вытирать об меня ноги!
– Ветров, не испытывай моё терпение и отвези домой, – как можно равнодушно бросила я.
Босс мой лишь самодовольно усмехнулся, разгоняясь.
– Мой ответ не поменяется.
Внутри меня рванула граната! Всё заклокотало, забурлило и потребовало выхода.
– Я не собираюсь разбираться с твоей биполяркой. То велишь держаться подальше, то врываешься на моё свидание а-ля спаситель Малибу, избивая ни в чём не повинного Захара! А теперь куда ты меня вообще везешь? Тебе не со мной надо время проводить, а в срочном порядке записываться на приём к лучшему психиатру! И желательно, чтобы он умел выводить из запоя твою вторую личность! – выпалила я, прожигая его уничтожающим взглядом.
Его ухмылка стала еще шире, как у чеширского кота, объевшегося сметаны.
– Я понимаю твоё замешательство, – его спокойствие сильнее выводит из себя.
– И это всё, что можешь сказать?
– Да.
Машина, как бешеная, неслась по ночному городу.Я вцепилась в ручку двери, чувствуя, как мои нервы натягиваются, словно струны скрипки перед концертом.
– Ты, конечно, редкостный фрукт, Ветров! Но скажи мне на милость, этот цирк с конями куда-нибудь приедет, или мы так и будем гонять по кругу, пока у меня не закончится словарный запас, чтобы тебя обзывать? – съязвила я, откинувшись на сиденье.
После получасовой гонки, достойной фильма "Форсаж", машина замерла у порога нашего старого загородного домика – убежища беззаботного детства. Мозг, вскипевший от перегрузки, отказывался понимать происходящее. Я вывалилась из машины, как мешок картошки, а Ветров, словно тень, последовал за мной.
Взгляд, полный немого вопроса, был адресован Даниилу, который с грацией пантеры сократил расстояние между нами, нависая сверху, словно грозовая туча над одуванчиком.
– Зачем мы здесь? – наконец, выдохнула я, чувствуя, как остатки адреналина покидают моё бренное тело.
Вместо ответа, Даниил провел пальцем по щеке, глядя на меня таким жадным взглядом, что мурашки побежали по коже.
– Я не хотел, чтобы ты встречались с другим мужчиной. Меня трясёт от ярости, когда даже смотрят на тебя, Вера, – прохрипел он, продолжая прижиматься ко мне.
Я, судорожно сглотнув, попыталась замаскировать волнение дерзкой усмешкой.
– Ого, да у нас тут ревнивец проснулся? – выпалила я, прежде чем успела подумать.
Ожидала чего угодно – от уклончивого ответа до грозного молчания, но никак не откровенного, как удар под дых, признания:
– Да. Ревную. До зубовного скрежета, до потери пульса, ревную, Вера! – Его дыхание опаляло мою кожу, а слова начисто вышибли воздух из легких.
Неужели он только что признался, что ревнует меня? Да я сейчас в обморок хлопнусь от неожиданности!