– Ну и ну, – присвистнула я, изображая легкомысленность. – Ты не говорила, что отец Сони такой горячий мужчина. Может, махнем все вместе? Я тоже хочу немного "понянчиться" с Соней, – хихикнула я, строя глазки
Заметила, как Надя вся съежилась, увидев этого мачо.
– Вера, ты безнадежна, – пробормотала она, нервно сглотнув.
– Ладно, ладно, сдаюсь! Обнимашки! – я крепко её прижала. Ах, если бы она знала, что творится у меня внутри… Но слова застряли в горле, как комок.
– Вернусь через две недели, буду звонить каждый день, – прошептала она дрожащим голосом, выдавая с головой все свои чувства.
Надя – душа нараспашку, что тут скажешь.
– Желаю умопомрачительного отдыха! И помни: если этот Аполлон вдруг решит позагорать топлес, надевай свои солнцезащитные очки и тайком пялься! И сделай фотки для меня! – подмигнула я, поняв, что он ей нравится.
Сестра сразу покраснела, но ничего не ответила. Ещё раз обняв меня, она села в машину. Я смотрела вслед, чувствуя, что уже скучаю по ней.
Казалось, хуже настроения и быть не может, но тут в комнату вошел отец, мрачнее грозовой тучи.
– Доброе утро, мой самый любимый папочка! – воскликнула я, бросаясь ему на шею с объятиями.
– Доброе ли оно для тебя… – буркнул отец, явно не в духе. Я предчувствовала бурю, эпицентром которой была я сама.
– Что случилось? – пролепетала я, стараясь изобразить невинность.
Отец тяжело опустился на край моей кровати и устало потер переносицу.
– Сколько раз я тебе говорил не садиться за руль? Тем более в таком состоянии! Ты хоть понимаешь, что могло случиться? – в его голосе клокотали беспокойство и гнев.
Вот черт! Как он узнал?
– Пап, ну все же обошлось. Ничего ведь не случилось, – попыталась я оправдаться, но он оборвал меня взмахом руки.
– Случилось еще как, Вера, – вздохнул отец. – Случилось то, что моя дочь совершенно не умеет нести ответственность. Дело не только в машине, а в каждом твоем поступке. Постоянные драки, отвратительная успеваемость…
Я молчала, опустив голову. Слова отца ранили, но я понимала, что он прав. Мои поступки часто были необдуманными и эгоистичными.
— Я обещаю, пап. Я исправлюсь. Честно.
– Ты мне уже говорила, а потом ты со своими друзьями чуть не разгромили отель, устроив там вечеринку.
– У Марины, подруги моей, был день рождения... Вот и немного повеселились, – прошептала я, чувствуя, как краска стыда заливает лицо
Да, месяц назад мы закатили вечеринку в отеле, но все вышло из-под контроля. Алкоголь лился рекой, а к концу вечера парни, словно с цепи сорвавшись, устроили потасовку. Чудом обошлось без серьезных последствий.
— Кстати, о друзьях. Почему их праздники всегда оплачивает "добрая фея Вера"? Ты постоянно за них платишь, хотя, смею заметить, они далеко не нищие, – недовольно хмыкнул отец, прожигая меня взглядом.
– Я же могу себе позволить. Что в этом такого? – возразила я.
Папа всегда меня поддерживал, но сегодня он был явно не на моей стороне. Видимо, эта злополучная машина стала последней каплей, переполнившей чашу его терпения.
Он лишь приподнял бровь, но в этом жесте читалось вселенское разочарование.
– Ты купаешься в роскоши, потому что я работаю, не покладая рук. Дочь, открой глаза! Твои друзья окружают тебя лишь из-за статуса и той выгоды, что ты им приносишь. Как только деньги иссякнут, и ты перестанешь быть для них ходячим кошельком, они, словно призраки, растворятся в воздухе. Никто из них и пальцем не пошевелит, чтобы прийти к тебе на помощь, – его слова врезались в меня, словно ледяные осколки.
– Это неправда, папа! Они мои настоящие друзья, они искренни со мной, – возмутилась я, отчаянно цепляясь за иллюзию, не желая признавать, что меня попросту используют.
Тяжесть в его взгляде немного рассеялась, и он притянул меня к себе, заключая в крепкие объятия.
– Я люблю тебя больше жизни, и поэтому хочу оградить от ошибок. Ты не знаешь цену деньгам, не умеешь нести ответственность, бежишь от учебы… Виноват, избаловал я тебя, пора это исправлять, – задумчиво произнес он, словно обращаясь в пустоту.
Шок и обида боролись во мне с нарастающим чувством вины.
– Прости, если разочаровала тебя, – прошептала я, крепко обнимая его в ответ, ощущая, как в горле растет горький комок, угрожая удушить.
— Ты не разочаровала меня, родная. Вы с Надей — самое дорогое, что у меня есть, мои лучики света. Я просто хочу, чтобы ты выросла ответственной, научилась летать самостоятельно, мое сокровище. Не всегда мы с мамой будем рядом, чтобы подставлять крылья.