Отец молчал, лишь крепче прижимал к себе. Дядя хмуро смотрел в окно, барабаня пальцами по подоконнику. Чувствовалось, как напряжение сгущается в комнате, словно перед грозой. Тишину нарушали лишь мои всхлипы.
Мне было так стыдно перед семьёй. Они так хотели выиграть, так много работали...
– Всё. Не плачь. Мы во всём разберёмся, – пытался меня успокоить дядя Сергей.
Папа отправил меня в комнату, а сам поехал в отель, чтобы во всём разобраться.
Надя пришла, чтобы поддержать, но от её слов становилось только хуже. Перед глазами – лицо Даниила. Его слова, которые разбили мне сердце. Снова! А ведь я, глупая, только начала верить в наше будущее, в то, что все может быть хорошо.
Спустя томительные часы сестра снова неслышно вошла в мою комнату.
– Даниил ничего не сказал? Есть новости? – поинтересовалась у нее.
– Он… – Надя взглянула на меня с невыразимой жалостью. – Он улетел обратно в Москву.
Сердце рухнуло в пропасть. Улетел. Просто улетел.
Даниил (26)
Словно прикованный к своей комнате, я лежал, погруженный в тягучие мысли о Вере. Раскаленная лава воспоминаний обжигала грудь, не давая покоя. Москва встретила меня, но частица моего сердца осталась там, с той, что так жестоко обманула.
Одиночество мое было недолгим – в комнату ворвались родители. Едва переступив порог родного дома, я выложил им все: и о Вере, и о наших отношениях.
– Ты намерен провести здесь остаток жизни? – недовольно проворчал отец. Матвей Ветров, акула бизнеса, человек, чья голова всегда оставалась холодной, даже в самые бурные времена. Я – его бледная копия, с той лишь разницей, что моя голова, похоже, окончательно вышла из строя.
Отец не особо огорчился, что проиграли тендер. Его больше волновало моё состояние.
– Я хочу побыть один, – пробормотал я в ответ, кое-как принимая сидячее положение.
Мама опустилась на край кровати и с неподдельным сочувствием посмотрела на меня.
– Сынок, мы места себе не находим. С твоего возвращения ты словно потерялся в тумане. Нельзя так. Поговори с нами, хотя бы. Вместе мы обязательно что-нибудь придумаем, – вздохнула она, и в голосе ее звучала неприкрытая грусть.
Я старался избегать ее взгляда, не желая причинять ей боль. Мама больше всех переживала из-за моего разрыва с Верой. Она всегда твердила мне, что Вера больше всех подходит мне. В ней иногда просыпается сваха.
— Ему так и надо! – Выкрикнула из коридора Даша. – Повел себя как настоящий козёл! Как ты мог так обидеть Веру? Она тебя так сильно любит с самого детства, а ты с ней так отвратительно поступил, – гневный голос младшей сестры вибрирует в воздухе. Сестра сильно злилась на меня и считала во всём виноватым.
Что я мог ещё сделать?
Я был взбешен, увидев её с этим ублюдком. Мы договорились всегда быть честными друг с другом. А она соврала и встретилась ещё с Захаром.
Всегда, при любых обстоятельствах, я держал эмоции под контролем. Всё обдумывал. Каждый шаг. Каждое слово. Но как только дело касается Веры, то теряю чертов рассудок.
– Даша, твоему брату и без твоих слов паршиво, – шикнула мама на сестру, та лишь закатила глаза и ушла.
Отец коротко хмыкнул и неожиданно добавил, словно плеснул ледяной водой:
– Прости, Даня, но твоя сестра права. Ты поступил неправильно. Надо было выслушать её...
Слова отца, как раскаленная игла, пронзили меня. Сомнения терзали все сильнее, разъедая изнутри.
– Да… Вера своенравная, порой невыносимая, но подлость – это не про неё. Ты сам всегда это знал, – ласковый голос матери, полный сочувствия, обволакивал, но не утешал.
Я устало провел ладонями по лицу, ощущая себя выжатым до последней капли. Внутри зияла пустота.
– Я видел, как она разговорила с этим ублюдком. Она подписала документы, — прохрипел я, словно старую, заезженную пластинку.
– Она не знала, что подписывает. На её месте, я бы тоже подписала, не читая, как и любой другой человек, который не ожидает удара в спину. Бедную девушку подставили и этих уродов надо наказать, – нахмурилась мама.
Нависшая тишина звенела в ушах. Слова о подставе терзали сознание, словно рой встревоженных пчел. Сначала я думал, что Вера так поступила, чтобы отомстить мне или ради денег. Она привыкла жить в роскоши и её этого лишили.
Если она не виновата? Как мне тогда поступить?
– Если дорога – не отпустишь, – прошелестел тихий мамин голос, тронутый нежной улыбкой.
Отец ухмыльнулся и озорно подмигнул ей. Их вечная влюбленность порой казалась невероятной.
– Вот именно. Я вот твою маму украл прямо с её свадьбы с этим самодовольным павлином, – отец, с неизменным удовольствием, в который раз напомнил свою версию их женитьбы.