– Верочка, дорогая, можно тебя на минутку? – тихо спросила Полина, прикрывая за собой дверь.
Я насторожилась, предчувствуя серьезный разговор. Кивнув в знак согласия, я принялась помешивать сахар в чашке, стараясь скрыть волнение.
В ходе разговора, поняла, что Даниил рассказал про наши отношения родителям. В иной ситуации я, возможно, возрадовалась бы этой новости, но сейчас горечь обиды и жгучая злость затмевали все
– Вера, может, стоит поговорить? – предложила женщина.
– Нет. Я не хочу с ним разговаривать, – отрезала я.
Она сочувственно кивнула, и в ее глазах промелькнуло понимание.
– Я знаю своего сына. Он весь в отца, – тихо произнесла она, – поэтому могу с уверенностью сказать: он не успокоится, пока не вернет тебя.
В этот момент в кухню вошел Вадим, рассекая наэлектризованную тишину своим появлением. За соком. Как нельзя более некстати. Еще секунда, и я бы выпалила что-нибудь этакое о его сыночке. А так, лишь сдерживала этот фонтан то злости, то слез.. Может быть, это месячные...
Так, стоп.
Внезапно, словно молния, пронзила мысль: у меня ведь уже несколько дней задержка.
Вера(29)
Сердце заколотилось, точно барабан в глухой ночной тишине, — бум-бум-бум, эхом отдаваясь в ушах, словно зов к апокалипсису. Я сидела на краю кровати, уставившись в пустоту комнаты, где тени плясали, как шаловливые черти, и судорожно пыталась разгадать эту безумную головоломку: что делать, а?
Мысли в голове носились вихрем, будто заезженная пластинка на безумных оборотах — царап, царап, заедая одну и ту же ноту: "Как я могла так облажаться? Как не подумать о последствиях?!"
Теперь я, возможно, беременна...
Рука сама собой скользнула на плоский живот, и я замерла, растерянная, дезориентированная, точно потерянный щенок в большом городе. Я должна учиться, у меня столько планов, а родители... Что я им скажу?
Что сильно была увлечена Ветровым и не подумала предохраняться?
А Ветров? Как отреагирует он? У нас сейчас сложные отношения. Мы не вместе.
Я с отчаянием выдохнула и откинулась на кровать, мучаясь так до самого утра. Моментами представляла, какая жизнь будет с ребенком.
Солнце, прокравшись сквозь щель в шторах, болезненно ударило в глаза. Подъем был мучительным, каждый мускул ныл от напряжения. Зеркало отразило измученное лицо с темными кругами под глазами.
Надо было убедиться, что я действительно беременна. Как только родители уехали по делам, а дома почти никого не осталось, я позвала Надю и рассказала ей.
Сначала её лицо озарилось изумлением, сменившимся робкой радостью, а я словно наблюдала за собой со стороны, отстранено и безучастно. Мне, как никогда, требовалась её поддержка. И вот, словно контрабандист, Надька проносит этот злополучный тест на беременность.
Ожидание результата превратило комнату в клетку, в которой я металась раненым зверем, терзаемая тревогой.
– Вера, еще немного, и ты потеряешь сознание. Успокойся, – голос Нади прозвучал неожиданно спокойно, контрастируя с моим внутренним смятением. Она сидела на кровати, наблюдая за моей агонией.
– Не могу! Что я скажу родителям? Они только-только начали мне снова доверять, видеть во мне взрослого, ответственного человека… – горькая усмешка тронула мои губы. – А тут я, беременная от Ветрова! Как я им это объясню?
Папа будет разочарован, если узнает, что я в отеле не работала толком, а была с Даниилом...
Надя поднялась и, подойдя ко мне, обняла за плечи.
– Наши родители всегда нас поддерживали. Они поймут, вот увидишь. Это же их первый внук. Вот все обрадуются, когда расскажешь, – она пыталась изобразить на лице вселенскую уверенность. – Это же их первый внук! Тут все будут прыгать от счастья, когда ты им всё выложишь! – она зарделась от энтузиазма. – Особенно Даниил, – прошептала сестра, словно выдавала государственную тайну.
Я устало выдохнула, отводя взгляд, будто пыталась скрыться от неминуемой бури.
– Ты ведь скажешь ему? – впилась в меня глазами Надя.
– Не знаю... Будет ли он рад такой новости? Я сама ещё не понимаю, что чувствую, – прошептала я.
Даниил поглощен работой, будто одержимый. В его голове лишь цифры и графики, ни единого намека на отцовство. А вдруг он и от ребенка откажется, как когда-то отказался от меня? Брр!
Черт возьми! Соображать сейчас – как пытаться жонглировать шарами в шторм. Меня колотит, словно я на американских горках без страховки!
– Глянь, что там, прошу! Я сейчас в обморок хлопнусь от страха, – пролепетала я, обнимая себя так, будто пыталась предотвратить взрыв.