Я тонул в омуте удивлённых глаз Веры, и внутри меня бушевал ураган желания – прижать к себе, зацеловать до головокружения, показать, как каждая клеточка моего тела кричит по ней. Ответного признания я не ждал, зная её колючий характер, поэтому решил: буду покорять эту неприступную крепость постепенно, но неотвратимо.
Пришёл к ней домой и перед всеми заявил о своих чувствах. После моего признания повисла такая оглушительная тишина, что можно было услышать, как муха пролетит. И тут её взорвал яростный голос дяди Андрея:
— Что за чертовщина тут творится?! Немедленно объяснись! – прорычал он, надвигаясь на меня, словно разъярённый бык.
Вера сразу занервничала и отвела взгляд, а я продолжал спокойно стоять, готовый к последствиям.
– Мы с вашей дочерью встречаемся. Простите, что вы узнали вот так об этом, – невозмутимо произнес я.
Моя дикарка готова была испепелить взглядом меня. Она планировала скрыть всё и забыть. Но уж нет. Я хочу, чтобы все знали, кому она принадлежит. Не собираюсь молчать и скрываться.
Лицо дяди Андрея вытянулось, словно тесто для пиццы, и мне показалось, что сейчас он просто рухнет в обморок. Он судорожно обернулся к жене:
– Аня, ущипни меня! А лучше врежь мне от души, чтобы я проснулся от этого кошмарного бреда! Это точно не сон ?!
Вера, багровая от смущения и гнева, наконец-то подала голос:
– Мы не вместе. Мы расстались и всё по твоей вине, – выпалила она, стараясь смотреть куда угодно, только не на меня.
Я её больше не отпущу. Мои мышцы ноют от одной только мысли о том, на что я готов пойти, чтобы наслаждаться каждым мгновением с ней.
– Это не сон. Ты... с ним..., – пробормотал дядя, схватившись за сердце, пока тётя Аня пыталась его успокоить.
– Да. Наши дети влюблёны в друг друга, – с лукавой усмешкой поправил отец, явно смакуя комичность ситуации, разворачивающейся перед ним. Реакция Громова доставляла ему нескрываемое удовольствие.
Дядя Андрей лишь бессильно замотал головой, потом воздел руки к потолку и заголосил, словно его резали без ножа:
– Господи, за что ты так со мной? За что ты меня наказываешь? Я всегда был честным и хорошим человеком! Никогда не нарушал даже закон. В детстве даже бабушкам помогал перейти дорогу!
Ну надо же, оказывается, он ещё и тот драматический гений. Хотя, ради Веры я готов вытерпеть и не такое представление.
– Ты ещё себя в утробе матери вспомни, – фыркнул отец, не упуская возможности поддеть разгоряченного Громова.
Тот перевел на него пылающий взгляд.
– Заткнись. Это из-за тебя всё. Если бы ты не отправил своего сына к нам, то ничего не произошло, – прорычал он.
Отец лишь пожал плечами, сохраняя невозмутимость. Этот человек умел выводить из себя кого угодно одним своим спокойствием.
Дядя Андрей, похоже, был на грани взрыва. Тетя Аня, обеспокоенно поглядывая на мужа, попыталась разрядить обстановку:
– Андрей, успокойся. Ну что ты, в самом деле? Вера – взрослая девушка, сама разберется.
– Успокоиться?– взревел дядя, сбрасывая руку тети Ани со своего плеча. – Как тут можно успокоиться? Мало того, что старшая дочь связалась с разведенным дедом, так младшая вообще с Ветровым.
– Папа, Саша не дед, – возразила сразу Надя, а Александр, который стоял рядом с ним, лишь хмыкнул со скучающим выражением лица.
– Мой сын молод, не разведен. Чего тебе еще надо для полного счастья?
– Он твой сын.
Дядя Андрей хорошо общается с моим отцом. Часто прикалываются друг над другом. Но меня не хочет в качестве своего зятя.
– А это еще один огромный, жирнющий плюс, – подмигнул мой отец. – Будем с тобой еще ближе, как говорится, семья превыше всего.
– Матвей! Ты сейчас совсем не помогаешь нашему сыну, – прошипела мама, бросая на него испепеляющий взгляд.
– А то, что он вырядился так, словно на него радуга изблевала, прям замечательно помогает, – проворчал отец, окидывая взглядом мой наряд.
Я же оделся так, чтобы показать Вере: я готов к переменам, готов бросить вызов своим привычкам и контролю. Чувствовал себя полным идиотом! Хотя, я и есть идиот.
Атмосфера в гостиной накалилась до предела, искры, казалось, можно было потрогать руками. Каждый в комнате смотрел на нас, кто с сочувствием, кто с нескрываемым удивлением, а кто-то с равнодушием.
Громов шумно выдохнул, схватился за переносицу и приблизился к Вере, которая все это время, не проронив ни слова, буравила взглядом пол. Я настороженно наблюдаю за ней. Она не выглядит сердитой. Скорее, нервной.
– Вера, как давно у вас это продолжается? И когда ты собралась нам рассказать?
– Это была ошибка! Ошибка! Мы расстались! Всё! – Ее голос надломился. – Хватит! Оставьте меня в покое! – выпалила она и, стремительно развернувшись, пулей вылетела из гостиной.