Сердце сжималось от мысли, что Даниил может заболеть. Я хоть и обижена на него, но всё равно люблю и переживаю.
– Вера сама с ним разберется, – попыталась урезонить его мама.
Папа бросил на меня подозрительный взгляд, потом на маму — полный немого вопроса.
– Дочь моя видеть его не желает. Пусть катится колбаской мимо нашего порога.
Мама наклонилась к нему и что-то зашептала на ушко. И тут произошло чудо! Папа расцвел, словно подснежник в марте, и заулыбался во все тридцать два.
– Ладно. Черт с ним. Пойду и я тоже спать, – махнул он рукой и отправился в спальню в обнимку с мамой. Я даже думать не хочу, что сказала моя мама, что он так резко передумал. Если бы не мамина дипломатия, мы с сестрой точно бы давно жили в монастыре, дав обет безбрачия.
Как только они скрылись из виду, я подбежала к окну. Даниил все так же стоял на улице, внизу, и от этого зрелища внутренности болезненно скручивались. Он ведь даже не ел ничего.
Ну и сумасшедший же у тебя папа, малыш!
Не раздумывая, я решила выйти к нему.
Вера(32)
– Ты собираешься тут стоять до утра? – прошипела я, пытаясь усмирить предательскую дрожь в голосе, которая вот-вот выдаст меня с потрохами.
Он поднял на меня свои огромные, и я чуть не утонула в их глубине.
– Собирался серенады тут горланить до победного, пока ты не явишься, – ответил он, криво усмехнувшись и отбросив гитару, словно та внезапно стала неподъемной гирей. – Но раз уж ты здесь…
– Да я и не думала выходить! Просто пожалела этих многострадальных соседей, которых ты решил осчастливить своими ночными вокализами, – фыркнула я, стараясь изобразить вселенское равнодушие.
Скрестив руки на груди для пущей важности, я двинулась к нему, словно танк на параде. Даниил смотрел так, будто пытался просверлить меня насквозь своим пронзительным взглядом. В общем, дыхание тут же решило взять отпуск.
– Ты здесь. И это главное, – его голос вдруг упал до неприлично соблазнительного шепота, от которого по коже побежали мурашки.
Готова простить ему все грехи мира прямо сейчас, но… где наша не пропадала? Помучаю еще немного!
– Ты сам все испортил..., – тихо произнесла я.
Ветров шумно выдохнул, не сводя с меня глаз.
– Я совершил чудовищную ошибку, и я это признаю. Когда дело касается тебя… у меня просто сносит к чертям все предохранители! Ревность, злость – все это цунами накрыло меня с головой. Каждую проклятую секунду я жалею об этом… В бизнесе, в работе я – профессионал, стратег и предводитель. Знаю, как лучше, куда идти и что делать. Но что касается этих чертовых чувств и эмоций… я тут полный профан. Но я учусь, клянусь. И знаешь что? У меня обязательно получится.
Я закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули в улыбке. Этот самоуверенный засранец, покоритель финансовых вершин, признающий себя профаном в чувствах? Это было даже мило.
Он шагнул ближе, сокращая между нами оставшееся пространство. Я молчала, утопая в его взгляде. Бабочки внутри решили, что рок-концерт перерастает в полноценный фестиваль.
– Хочу еще кое в чем признаться.
– В чём же? – прошептала я, с трудом находя голос.
– Я ненавидел себя за то, что в самом темном уголке души отчаянно жаждал тебя… В ту ночь, когда я впервые уловил твой запах, ощутил твоё прикосновение, мир перевернулся! Это было как взрыв сверхновой, – прохрипел он, и в его голосе звучала такая обезоруживающая искренность, что все мои тщательно возведенные баррикады рассыпались в прах, словно карточный домик от сквозняка.
Я на мгновение потеряла дар речи. Значит, ему тогда действительно нравилось прикасаться ко мне? Вау, вот это поворот
– Потом понял, что это была я, – с горькой усмешкой констатировала я очевидное.
Он отчаянно замотал головой.
– Я не хотел причинять тебе боль, – это искреннее признание сжало мои внутренности в тугой узел.
Я видела: он раскаивается, он отчаянно жаждет вернуть меня! Да что греха таить, я и сама хочу быть с ним.
Черт! Ну вот, держите меня семеро, сейчас разревусь! Это что, беременность так шалит?! Гормоны, да что ж вы творите!
– Тогда придётся дать мне обещение, что будешь верить мне и больше не сделаешь больно, – впилась в него взглядом, прожигая насквозь. Ну, посмотрим, на что ты готов ради меня.
Его глаза потемнели, наполнившись решимостью. Он взял мои руки в свои, нежно сжимая их.
– Обещаю. Клянусь, что больше никогда и ни за что не причиню тебе боли. Буду верить каждому твоему слову, каждой твоей мысли. Ты – самое дорогое, что у меня есть, и я готов отдать все, чтобы быть с тобой, – горячо заверил он, и я почувствовала, как слезы подступают к горлу.