Моя самая первая история! https://litnet.com/shrt/rUBm – Ты моя.
Он – лучший друг моего отца, который считал меня уродливой малолеткой. Спустя пять лет мы снова встретились.
Сильные руки подняли меня и закинули на плечо.
– Отпусти меня! Я всё отцу расскажу! – била его кулаками по спине, но он, казалось, не чувствовал моих ударов.
– Расскажи лучше, с кем ты шляешься ночами, – презрительно выплюнул он, и мне стало обидно от его грубости.
Мужчина куда-то меня нёс, но потом я поняла, что мы в ванной комнате.
– Отпусти! Ты что себе позволяешь?!
– Ты же предложила охладиться, вот сейчас и охладишься, – он почти рычал.
Этот псих затолкал меня в душевую кабину. Захотела ударить его, но от неожиданности только визгнула, когда ледяные капли полились на мою тёплую кожу.
– Ты больной?! Ты что творишь?___________________________
Будет очень интересно, откровенно и эмоционально. Всё, как мы любим.
Поддержите❤
Эпилог
Четыре года спустя...
– Мороженку купишь? А? Ну купи-и-и! – моя трехлетняя дочка Машка не давала Диме проходу. Ну копия я в детстве, только с хвостиками.
Сегодня восьмидесятипятилетний юбилей нашего дедули! Представляете? Восемьдесят пять! Тортище мы заказали – закачаешься! Как раз с Димой за ним и приехали в кондитерскую. Я собиралась вырваться с Даниилом, но ему пришлось поехать в компанию вместе с нашими родителями.
Жизнь наша словно на два города расколота. Раз в месяц, а то и на несколько недель, прилетаем к моей семье. Тогда родители, счастливые, возятся с внуками, не желая с ними расставаться.
Марку годик с хвостиком, а Маше три. Двойное материнство – счастье безмерное и испытание нелегкое. Но справляюсь. Вернее, мы справляемся, благодаря помощи родителей.
Без них вообще труба. Особенно, когда дочка – это я в миниатюре, только гиперактивная!
– Конечно, куплю! – Дима аж засиял. – Целый вагон мороженого, специально для моей принцессы! – и руку ей протянул, кавалер
– Дима, ну ей же нельзя много, – ворчу я, а Машка тут же губы надула, бровки нахмурила… эх, порода! Волосы светлые, мои, а глаза – папины. Но вот характер… тут уж гены не пощадили! Полный мой комплект.
– Чуть-чуть можно, – Дима ей подмигивает. Вот проказник. Машка тут же расплывается в улыбке, а потом, ну чисто актриса, демонстративно отворачивается от меня.
Точно моя карма!
Забрав наш огромный торт, который с трудом вместился в багажник, мы решили добавить к сладкому десерту немного мороженого.
– Твоя жена вообще собирается? Полчаса уже торчим. Хоть ответила? – нетерпеливо спросила я Диму.
Мы томились в душном салоне, ожидая его супругу, которой предстояло разделить с нами этот день.
Брат снова достал телефон, обреченно набирая её номер. Тишина в ответ. Затем – безликое сообщение. Всего год назад он ошарашил всех внезапной женитьбой. Убежденный холостяк, клявшийся в вечной свободе, а теперь – человек, изменившийся до неузнаваемости.
— Она написала, что плохо себя чувствует и останется дома, — пробормотал он, убирая телефон с выражением, которое сложно было разобрать. — Поехали. По дороге куплю ей подарок, чтобы порадовать.
– Тогда газуй, – подстегнула я, бросив взгляд на Машку, увлеченно уничтожавшую свой рожок мороженого в детском кресле.
Но машина замерла. Дима вцепился в руль мертвой хваткой, костяшки пальцев побелели. На его лице, словно на холсте безумного художника, сменялись мазки шока, растерянности, неверия, ярости.
Я последовала за его взглядом, туда, где он не отрывал глаз, и сама не могла поверить своим глазам. До боли знакомая девушка выходила из кафе с букетом цветов, держа за руку какого-то мужчину, и села к нему в машину.
Только не это...
Я чувствовала, как в салоне сгущается напряжение, и попыталась как-то вернуть его в реальность.
– Дима?
Он не реагировал. Дима, словно в трансе, уставился в окно. Каждый вздрагивающий мускул выдавал его внутреннюю борьбу. Я ещё никогда не видела его в таком состоянии. Словно тонет в океане своих чувств, в этот момент он был недоступен.
– Надеюсь, ты не собираешься совершать какую- нибудь глупость? – спросила я настороженно, чувствуя, что надвигается катастрофа.
– Больше ни слова об этом.
От тембра его голоса у меня перехватило дыхание. Злость и отчаяние смешивались в нем, и я замерла, словно пойманная в паутину. Он тяжело вздохнул и, не дождавшись ответа, давил на газ. Вся дорога была полна его напряжения и ярости, и я знала, что влезать в это было бы ошибкой. Его личные дела были только его, и он не переносил вмешательства.