И тут в его глазах, стремительно, как зарница, мелькнуло что-то… такое, что не поддается никакой логике. А потом – бац! – и снова этот каменный взгляд, как будто передо мной не человек, а античная статуя.
– По тебе заметно, – он снова сосредоточивается на своем телефоне, полностью и фактически игнорируя меня.
Этот гений зла, кажется, специализируется на оперативном повышении моего давления.Я киплю от ярости! Кончики пальцев зудят, требуя запустить телефон в его самодовольную физиономию и стереть его раз и навсегда. Может, стоит поддаться искушению?
– Знаешь, в отличие от некоторых, я предпочитаю жить эмоциями, наслаждаться жизнью, а не жить по графику, контролировать всё и быть роботом, – съязвила я, изобразив самую невинную улыбку, на которую только способна.
— Мы закончили этот чудный диалог? — спрашивает он скучающим тоном, давая понять, что я ему не интересна.
Я поджимаю губы, чувствуя, как во мне закипает новая волна гнева. Мне нужно сохранять спокойствие, хотя кажется, что все мои внутренние органы сейчас участвуют в бразильском карнавале.
Надеюсь, что я буду меньше видеть его!
Оставшаяся часть поездки прошла в тягостном молчании. Ветров не поднимал глаз от своего проклятого телефона, а я смотрела куда угодно, только не на него.
Вера(5)
Казалось, время растянулось, словно жевательная резинка, прилипшая к раскаленной мостовой. Каждая секунда молчания отдавала саркастическим эхом в моих ушах. Я почти слышала, как мои нервные клетки устраивают бунт, требуя немедленного извержения словесного вулкана. Но нет! Я держалась! У меня включился режим ниндзя-самоконтроля, и я, как опытный йог, глотала обиду, словно утренний смузи из кактуса.
Наконец, это мучение закончилось. Дьявол решил остановиться в отеле и сразу приступить к работе. Кажется, понятие веселья было вычеркнуто из его мрачного словаря навечно.
Дома я рухнула на диван, словно мешок с картошкой. Мне срочно требовалась терапия, медитация и, возможно, экзорцист. Мысль о том, что мне придется снова увидеть этого ходячего антидепрессанта, вызывало неконтролируемую волну раздражения и не только...
До самого вечера я отчаянно пыталась выкинуть Ветрова из головы. Даже предприняла героическую попытку осилить книгу, взятую у Нади, но тщетно!Этот наглец, словно вирус, проник в мой мозг и устроил там настоящий хаос, отравляя все светлые мысли своим токсичным обаянием.
К черту его! Возомнил себя королем!
Вечер обещал быть фееричным — я планировала сбежать с друзьями, но коварные обстоятельства заставили меня томиться в гостиной в ожидании его царственного прибытия.
И вот он появился. Стоило ему переступить порог, как домочадцы облепили его, словно папарацци новоиспеченную звезду Голливуда. Мой взгляд, против воли, приковался к нему. Белая рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц, открывала полоску загорелой кожи… Ему шло. Чертовски шло.
Не смотри на него! Не смотри! Не смей смотреть!
– Данечка, как мы рады! Как же ты вырос… Возмужал, красавец просто, – проворковала мама, одаривая его самой теплой из своих улыбок.
– А вы… Совсем не меняетесь. Всё такая же юная и дивно прекрасная, – с притворной галантностью подмигнул Ветров.
Вот же хамелеон! Со мной – ледяной истукан, а теперь – воплощенный джентльмен!
– Довольно комплиментов моей жене! Для этого у нее есть я, – пробурчал отец, ревниво вторгаясь в их перешептывания.
– Андрей, ну что ты, – хихикнула она, легонько коснувшись его плеча. – Даня, ты же знаешь его…
– Конечно. С такой женой и я бы ревновал, – выдавил он свою фальшивую улыбку «хорошего мальчика». Ух, как же меня это бесит.
И вот началось! Ветров развернул свой арсенал обаяния на полную катушку. Шутки, истории, уместные комплименты – он знал, как завоевать каждого в этой комнате. Даже мой дедушка, обычно непробиваемый, хихикал над его байками. Неужели никто, кроме меня, не видит этого притворства?
Как же я хотела сбежать! Зарыться в подушку, включить любимую музыку и забыть о существовании этого самовлюбленного типа. Но нет! Судьба, как назло, приготовила мне испытание – меня посадили рядом с ним за столом.
Он ни разу не взглянул на меня, будто я была пустым местом. Я старалась делать так же, игнорируя странные ощущения внутри.
После ужина их голоса погрузились в густой туман рабочих терминов и жарких споров о тендере, в котором я тонула, не понимая ни слова.