11
Три месяца назад я даже и подумать не могла, что стану любовницей женатого человека. Но сейчас мне все равно, что могут подумать обо мне. Беспокоюсь только за него. Мы скрываем наши отношения, но все равно боюсь. Где-то читала, что можно скрыть все, только не любовь. И еще Зоя. Когда-нибудь я расскажу ей все, но не сейчас. Я уезжаю маршрутным автобусом за город, иду к лесу, а там он уже ждет меня в машине. Сиденье отодвинуто, сажусь на коврик, чтобы меня не было видно, и мы едем на его дачу. Как мне нравится его домик! Люблю сидеть в кресле перед камином. Он сидит на полу у моих ног, кладет голову мне на колени. Я перебираю его волосы. Человек, которого боятся на заводе, который уволил чуть ли не половину специалистов, затеял перестройку главного цеха, – у моих ног. А мне с ним легко и спокойно. Его рука лежит на моем колене. Он еще не прикоснулся к моей коже, а уже я чувствую жар его руки, тепло разливается по всему телу. И мое тело выгибается навстречу ему, чтобы прижаться к нему каждой своей клеточкой. И земля уже поплыла под моими ногами…
Мы можем разговаривать с ним о чем угодно. Но он никогда не говорит со мной о будущем. А я не хочу, так как счастлива тем, что имею, и боюсь это потерять. Когда-нибудь потом, только не сейчас. Однажды он мельком упоминает, что его жена хотела развестись с ним. На неделе я тайком зашла в магазин для новобрачных. Мне очень понравилось одно платье, самое красивое, кружевное. Оно стоило больше моей месячной зарплаты, но ведь он же мне его купит? Я покраснела от своих мечтаний и быстро ушла из магазина, пока не подошла продавщица.
Весной мы стали встречаться реже: у него что-то не ладилось на заводе. Но какие это были встречи! Мы не могли оторваться друг от друга, наглядеться, наговориться…
12
Таня хорошо поработала над Мариной: волосы надо лбом приподняла, на лицо и шею с боков набросила, и овал лица стал женственным, а глаза – выразительными и таинственными. При этом казалось, что крупные завитки волос лежат совершенно естественно, а макияж был почти незаметен.
– Умереть и не встать! – без ложной скромности оценила она свою работу.
Маше она только подрезала кончики, зачесала волосы назад и запретила закалывать.
–
Они же рассыпаться будут, мешать – протестовала Маша.
– Ради красоты и потерпеть можно. От заколок волосы секутся. Смотри, какие они на свободе пышные у тебя. Сами вьются, и химки не надо.
Действительно, Машины негустые волосы распушились и платиновым ореолом обрамляли ее лицо, доходя сзади до лопаток. Таня уложила концы внутрь и сделала несколько как бы случайных «пружинок» вокруг лица. Потом оглядела придирчивым взглядом и изрекла:
–
Прынцесса!
–
Нет, не прынцесса! – подхватила шутку Марина.
–
А кто же? – с притворной обидой подыграла Маша.
–
Королевна! – припечатала Таня, и все трое засмеялись.
Марина давно познакомила Андрея с Машей (на всякий случай), но он не дрогнул. «Вы с сестрой очень красиво смотритесь вдвоем», – вот и вся реакция.
Все получилось хорошо: успели собраться к пяти. И Андрей не просто сказал комплимент, был действительно восхищен. И дождь временно прекратился, вышли на сухой асфальт. У подъезда вместо знакомой белой «Ауди» стоял какой-то джип с водителем.
– Эту машину прислал отец, – объяснил Андрей. – Он позаботился, чтобы я мог хорошо расслабиться.
У Марины при мысли о предстоящем знакомстве сердце ушло в пятки, и Маша сжала ей руку, подбадривая.
Водитель знал свое дело, а может, так случайно вышло, только когда они подъехали к кафе, на площадке стоял длинный черный лимузин, рядом с которым и джип показался маленьким, а перед ним – целая куча народу, видно, только что приехали. Марина поискала глазами отца Андрея. Да вот же он – Виктор Александрович Краснов – крупный бизнесмен и начинающий политик, владелец заводов и пароходов, председатель всяких ассоциаций – в сером элегантном костюме под руку с красоткой в вечернем туалете. «Один водитель, двое – телохранители, а третий – секретарь, – определила Марина. – Не такая уж большая свита». Но ей вдруг показалось, все эти люди встали между ней и Андреем – и ей никогда до него не дотянуться. Она взглянула на него – и встретила такой понимающий, ласковый взгляд. «Не бойся, я – с тобой». Андрей подвел девушек к отцу, поздоровался с ним за руку, а подруге отвесил легкий поклон, представил сначала отца, потом – Марину, потом – Машу. Марина, чувствуя себя персонажем светской хроники, храбро протянула руку. «Очень приятно! – прозвучал такой же баритон, как у Андрея, – А это – Юля». (Жест в сторону непрерывно улыбающейся Юли, ее легкий кивок.) И то же – с Машей. Лицо у Виктора Александровича оказалось чуть менее красивым, чем на фотографиях, но привлекательным и мужественным: густые русые с сединой волосы, зачесанные назад, большой лоб с залысинами, светло-голубые холодные глаза под лохматыми русыми бровями, крупный прямой нос, худые щеки с глубокими складками у твердого рот, волевой подбородок. «Никакого сходства с Андреем», – с облегчением подумала Марина. – Разве что фигура – стройная спортивная, но потяжелее. А голос очень похож, только чуть глуше».