Мгновенно я пожалела об этом выборе.
Это были все фотографии – некоторые из них были размером А4, некоторые меньше, сделанные с помощью камеры Polaroid. На всех из них была я. Некоторые были сделаны через окно моей спальни. Ни одна из них не была сделана с моего согласия.
Самая последняя фотография, сделанная в выходные, когда я обнимала Далласа на пороге, объясняла комментарий Стила о том, что мой преследователь больше не может довольствоваться тем, что «просто наблюдает». Не то чтобы это было нормально, но от этого у меня по позвоночнику побежали мурашки.
Я срежу его прикосновения с твоей кожи, а потом очищу раны языком.
Это было нацарапано на обратной стороне фотографии неровными, черными буквами. Я выронила фотографию, словно она ужалила меня в пальцы, и зажала рот руками.
В голове пронеслось миллион мыслей. Вопросы, опасения, что-если.
Потом мне пришла в голову одна мысль.
Могли ли Арчер и ребята все это выдумать? Может, это их расплата за мои маленькие шалости? Не было ни одной моей фотографии с кем-либо из них… ни фотографий с драки в пятницу вечером, ни наших столкновений в кампусе SGU. Было ли это просто потому, что моего преследователя не было рядом в те моменты? Или потому, что они сами это организовали?
Мой разум ухватился за эту идею, и я собрала все изображения в кучу. Если они думали, что смогут запугать меня фальшивым преследователем, они сильно ошибались.
Гнев и возмущение нарастали во мне, пока я топала к домашнему спортзалу и хлопала дверью. Затем я чуть не проглотила язык.
Но я была здесь не для того, чтобы пускать слюни на потные, татуированные мужские совершенства. Я была здесь, чтобы доказать, что их дурацкий план провалился.
— Мэдисон Кейт, — поприветствовал меня Коди, положив гири, которые он использовал, и взяв полотенце, чтобы вытереть лицо. — Что ты здесь делаешь? Все в порядке?
Арчер сложил руки, наблюдая за мной, а Стил даже не удостоил меня взглядом. Он просто продолжал бить по тяжелой боксерской груше в том же ровном ритме, что и тогда, когда я вошла.
Чертов ублюдок. Я определенно ошибалась в нем.
Я бросила стопку фотографий на пол спортзала, разбросав их.
— Вы трое, наверное, думаете, что я какая-то дура. Можете поберечь свои деньги и отозвать своего фотографа, потому что я не куплюсь на эту историю с фальшивым преследователем.
Стил наконец перестал бить по мешку, бросив на меня недоверчивый взгляд, но я уже сказала все, что нужно было сказать. Бри все равно будет здесь с минуты на минуту.
— Подожди, Мэдисон Кейт! — крикнул Коди, когда я вышла из спортзала. Я наполовину ожидала, что он побежит за мной и будет отрицать, что они все это выдумали, но голос Арчера остановил его. И меня. Но они не могли видеть, как я приостановилась в коридоре за пределами спортзала.
— Оставь это, Коди, — рявкнул он, его голос излучал властность.
Возникла пауза, и я почти отошла, прежде чем Коди ответил.
— Арчер, это выходит из-под контроля. Исправь это, — он звучал смертельно серьезно.
Это была та его сторона, которую я раньше видела лишь мельком.
Арчер насмешливо хмыкнул.
— Что исправить? Я отдал ей фотографии. Что еще вы хотите, чтобы я сделал?
Удивительно, но ответил Стил.
— Скажи ей правду, — сказал он так тихо, что я почти не услышала его. — Всю правду.
Звук кулака, ударившего по коже – вероятно, по боксерскому мешку – эхом разнесся по коридору.
— Нет.
Вот и все. Последнее слово всегда оставалось за Арчером.
Я не стала задерживаться, чтобы услышать еще что-нибудь, а выбежала из дома и встретила Бри у подъезда.
— Ты в порядке? — спросила она, когда я скользнула в ее машину.
Я кивнула, доставая телефон из кармана и открывая экран контактов.
— Супер, — ответила я. — Просто нужно бороться с огнем с помощью огня.
Я нашла номер Далласа и нажала вызов, после чего ухмыльнулась Бри.
— Ничего такого, с чем бы я не справилась.
Я надеялась.
22
Я была уверена, что вся эта история с преследователями – жалкая попытка Арчера и его парней вернуть меня после фотошопной групповушки. Почти уверена, во всяком случае.
Но сколько бы раз я себе это ни говорила, я не могла избавиться от ощущения, что за мной кто-то наблюдает.
Не помогло и то, что даже через две недели занятий люди все еще смотрели и перешептывались, когда я шла по коридорам. Я бы подумала, что все это уже прошло, но поскольку через пару недель была годовщина Ночи бунта, казалось, что я еще долго буду в центре внимания.