— Чья бы корова мычала! — Сейя подошёл вплотную к брату. — Или ты, сука, забыл, что в прошлый раз бухой заявился?! А в позапрошлый вообще не пришёл!
— Чё орёшь, придурок! — завёлся Ятен. — В прошлый раз я был в клубе! Если у тебя вечера наполнены тоской и депрессом, потому что тебе предпочли какого-то лоха-стажёра из полиции, то я здесь не при чём!
— Зато у тебя вечера всегда складываются, как грёбаный пасьянс! Сколько раз говорил: перестань бухать, торчать и отжигать до утра, если на следующий день репетиция!
— Ты, тварь неблагодарная! Если помнишь, это я, — Ятен тыкнул себя пальцем в грудь, — я пишу песни для «Огней», являюсь основным солистом и ещё занимаюсь промоушеном!
Сейя нахмурился, налил себе из кулера воды в пластиковый стаканчик и залпом выпил.
— Ах, простите, Ваше Величество, за то, что мы с Таем отсвечиваем на ваше всемогущее эго! — со злостью бросил он, сминая стаканчик рукой. — Может, тебе вообще одному выступать?!
— Да пошёл ты, — устало заключил Ятен. — Если бы ты знал, чего мне только стоило сохранить «Огни»… Ты думаешь, я по своей воле женился на Минако Айно? Это моя сделка с дедом! Он грозился наследства меня лишить! — молодой человек умолк и отвернулся.
— Если ты считаешь, что один тянешь эту непосильную ношу, то давай разбежимся, — поморщился Сейя. — Или выступайте вдвоём с Таем, раз мои замечания по поводу твоего голоса кажутся тебе беспочвенными придирками.
Повисла пауза.
— Сейя, прекрати! — серьёзно сказал Тайки. — Мы все сегодня нервничаем. И все мы хотим как лучше. Но давайте уважать чувства и мнения друг друга! Может, сделаем перерыв? Я, если честно, есть хочу!
Его слова немного отрезвили разбушевавшихся братьев. Оба вдруг поняли, что за последние две недели действительно непозволительно размякли — то ли стараниями девчонок, то ли действительно из-за стресса по поводу нового альбома, запись которого шла довольно тяжело.
— Да, давайте передохнем! А потом опять попробуем, — тихо согласился Сейя, видимо, окончательно избавившись от негатива. — Я бы кофе выпил и тоже пожевал чего-нибудь…
— Хорошо! — подхватил Ятен, бросая на брата косой взгляд. Он почувствовал укол совести, осознав, что был несправедлив к нему. Ну, во всяком случае, не совсем справедлив. — Минако там как раз должна ужин приготовить. Пойду, проверю…
Он встал с дивана и направился на выход из студии, сохраняя внешнюю невозмутимость, но Тайки заметил, что тот был по-прежнему немного раздражён. И так было всегда, стоило кому-то упомянуть о Минако. Его брат сразу же заводился с пол оборота.
Ятен толкнул дверь на кухню, вдыхая дивные ароматы приготовленной еды. На барной стойке красовалась запечённая баранья нога, приправленная душицей и чесноком, а рядом стояло целое блюдо с подрумяненной до хрустящей корочки картошкой, сдобренной свежей зеленью. Молодой человек так же заметил свои любимые креветки-гриль и два салата — один фасолевый, а второй из свежих овощей. Он повернул голову и заметил Минако, сидевшую в углу с ребёнком на руках и тихо напевавшую ему какую-то английскую балладу. На миг Ятен прикрыл глаза, словно хотел спастись от видения. А когда открыл, вновь увидел свою жену со спущенной майкой, роскошную грудь, которой с чувством и неподдельным энтузиазмом сосал его сын. Маленький ротик Рэна, сомкнувшийся вокруг правого соска, энергично работал, а крохотные пальчики беззастенчиво теребили левый, будто утверждая свои права на мать.
Кровь ударила Ятену в голову, а рот наполнился слюной. Минако его не заметила, а молодой человек смотрел на неё ещё не меньше нескольких минут, интересуясь ни сколько процессом кормления, который он видел впервые, ведь Минако всегда это делала у себя в спальне за закрытой дверью, сколько состоянием собственной психики. Потому что он сам не верил в то, что почувствовал эрекцию, просто глядя на то, как маленькие губы сжимают розовый сосок. Ятен отказывался это признавать. А когда понял, что не спит и не бредит, ему вдруг стало не по себе. Неужели его могут возбуждать подобные вещи?
Как во сне молодой человек шагнул вперёд и подошёл к Минако. Девушка была бледна и выглядела немного усталой, но золотые волосы, струившиеся по её прямой, словно у потомственной герцогини спине, окружали её голову светоносным ореолом. Минако опомнилась, когда он был в двух шагах. Она подняла на мужа свои васильковые глаза и, о боги, улыбнулась ему.
— А вот и наш папочка! — сказала Минако Рэну, продолжавшего сосать её грудь. — Он пришёл нас проведать…
Ятен отвёл взгляд, чувствуя, как покраснели его щеки. Но все же он нашёл в себе силы взять себя в руки.