— Начальник, отчего шухер? Почему «зеленка» шумит? — раздался хриплый голос.
— Да заглохни там, чмо позорное! Ты разинешь пасть, когда тебе разрешат, понял? — немедленно раздается ответ из камеры малолеток.
Наступает тишина. То есть отсек продолжает жить своей жизнью, гуляет сквозняк по коридорам, забегая на минутку через полуоткрытые окна, а вот зеки притихли. Все знали, что обижать тех, кто уходит навсегда, нельзя. Не по понятиям. Мало того, за неуважение можно поплатиться жизнью — зековская почта работает быстрее интернета, обидчику не спрятаться даже на другом конце страны, кара все равно настигнет, рано или поздно. Надзиратель покачал головой:
— А вот это ты зря сказал.
В камере малолеток на мгновение стало тихо. Некоторые — самые начитанные! — сообразили, что зря шумят, дело может плохо кончиться. Но остальные взбесились еще больше.
— Да пошел ты на …! И ты, придурок полосатый, заткни хавало! Ложил я на твое лицо знаешь что? Не знаешь? Тогда высунь рыло в коридор, я тебе покажу, чмо ты уе…!
Контролер нажимает кнопку вызова, в коридоре появляется дежурный помощник, пожилой прапорщик. Он с самого начала видел и слышал, что происходит в отсеке. На стенах, по углам, установлены видеокамеры, микрофоны.
— Так-так, дерзим, юноши? — ласково спрашивает прапорщик.
В ответ послышалась нецензурная брань, смешки и выкрики.
— Ну что ж, спасибо за ценные советы, что куда засунуть, — с улыбкой поблагодарил начальник караула «пацанов».
Он проходит далее по коридору, останавливается возле камеры, в которой содержатся осужденные на пожизненный срок.
— Что посоветуете, граждане осужденные? — спрашивает прапорщик.
— Делай, что хошь, начальник. Лишь бы тихо было, — прозвучал равнодушный голос из камеры.
Избитых до полусмерти малолеток выволакивали в коридор. Самых «борзых» сковывали наручниками следующим образом: обе руки заводят за спину, сгибают осужденного затылком к пяткам и соединяют наручниками ноги и руки. Получается эдакое колесо или, на жаргоне, «ласточка». Скованный таким образом человек совершенно беспомощен. Его можно бить, оскорблять, испражняться на него — он бессилен помешать. А можно бить по почкам до тех пор, пока истязаемый не начнет мочиться кровью. Много чего можно сделать. «Наказанных» сложили на пол камеры, как поленья и в таком виде они «хранились», пока на следующий день их не забрал плановый караул. Вместе с партией осужденных начальник караула вручил акт, из которого следовало, что осужденные такие-то проявили неповиновение законным требованиям администрации, подбивали остальных осужденных на совершение насильственных действий в отношении должностных лиц, пытались совершить массовый суицид и т. д. Личный состав дежурной смены вынужден был применить физическую силу и спецсредства. Сдача осужденных караулу происходила спокойно. Избитых пацанов волокли по коридору и буквально забрасывали в автозек. Никто из остальных осужденных в отсеке не возмущался и не шумел на «беспредел» конвоя. Опытный прапорщик с многолетним стажем, знал, как надо действовать в критической обстановке. Последним в автомобиль для перевозки осужденных забрался «опасный экстремист и разжигатель национальной розни» Стремилов Игорь Парфеньевич.
Следствие длилось несколько месяцев. За это время настроение следователей изменилось. На Апполинария «повесили» столько самых опасных статей Уголовного кодекса, что если бы вели статистику преступлений по видам, Колышев попал бы в местную книгу рекордов Гиннеса. Сломленный морально и физически (следователи не особо утруждали себя психологией и выстраиванием логических цепочек доказательств, чаще полагались на резиновую палку), Апполинарий соглашался со всеми обвинениями, но упорно отказывался что либо подписывать. Это выводило из себя «легавых», они не стеснялись в выражениях и рукоприкладстве, но действовали осторожно — дело получилось громким, у всех на слуху и это связывало руки. В конце концов следователи и прокуроры договорились по всем статьям и дело передали в суд присяжных. Вот тут-то и случилось неожиданное!
Мария Гвоздикова или Маша по «делу» проходила как свидетельница. Ее вызвали в суд на первое же заседание, где она, неожиданно для всех и в первую очередь для прокурора, заявила, что дело Колышева сфабриковано и в доказательство предъявила суду присяжных аудио и видеозаписи. Судьи, присяжные и все остальные участники процесса были, мягко говоря, удивлены. Оказывается, деятельность банды скинхедов с самого начала контролировалась полицией в лице капитана Пятницкого. Бандиты убивали людей, грабили, полиция все прекрасно знала, но ничего не предпринимала! Мало того, «куратор» банды Пятницкий был даже повышен в звании до подполковника. А Колышев, которого следствие представило главарем и идеологом местных фашистов, был всего лишь несчастной жертвой Пятницкого. Обманом и шантажом его заставляли совершать преступления и так далее. Шум поднялся большой. Весь город — ну, многие жители! — открыто возмущались действиями «мусоров» и «легавых». Вдобавок, убивали-то скинхеды не местных русских, а приезжих иноверцев и это тоже сыграло роль. Одним словом, симпатии людей и, что очень важно, присяжных были на стороне Колышева и скинхедов. Когда Апполинарий узнал все это, он был поражен! Коварная — как все бабы! — Машка «писала» не только его, но и своего покровителя Пятницкого. Видимо, понимала, что для мента она всего лишь инструмент для карьерного подъема, придет время и он захочет избавиться от женщины, которая слишком много знает. Так это или нет, Апполинарий не знал. Наверняка, сыграло свою роль то, что он спас ей жизнь, избавив от Кирилла и его «псов». Одним словом, он лишний раз убедился, какую значительную роль играют женщины в жизни мужчины. После долгих разбирательств присяжные решили, что Апполинарий Колышев виновен в убийстве трех квартирных воров, но совершил он его в состоянии аффекта под влиянием смерти матери. То есть как бы не убивал, а мстил. Опять же, воры были с Кавказа. Отечественные урки ничем не лучше, но ведь свое дерьмо не пахнет, верно? Колышев получил шесть лет условно за непреднамеренное убийство. Остальные скинхеды были осуждены на различные сроки, но тоже условные и очень небольшие. Присяжные сочли, что главные исполнители преступлений мертвы, а оставшиеся скинхеды просто мальчишки. Ну, запутались пацаны, бывает! Да и не скинхеды они, а подростки, желающие добра родному городу. Опять же, родители подсуетились!