Какое событие оставило самый яркий след в вашей памяти? Всяк ответит по-своему. У кого-то первая любовь, у кого-то последняя. Ветеран вспомнит первый бой. Другой назовет аварию, из которой чудом выбрался целым и невредимым и с тех пор за руль не сядет под страхом смертной казни. Каждая жизнь, даже самая никчемная, состоит из цепочки событий, а яркость впечатлений зависит от того, что мы больше всего ценим. У Колышева закружилась голова и слезы выступили на глазах, когда судья объявил приговор. Звякнули ключи, негромко щелкнул замок и распахнулась решетчатая дверь клетки, где сидят опасные подсудимые весь процесс. Раздается короткая команда:
— Выходи!
И начальник конвоя делает знак рукой — выметайся, мол, хватит! Голос звучит раздраженно, горло конвоира слегка хрипит, глаза смотрят устало. Но Апполинарию кажется, что голос у хмурого дядьки ангельский, ладошка словно крылышко лебединое, а воздух с той стороны решетки чист и прохладен, как на горной вершине. Удивительное, ошеломляющее чувство обрушившейся свободы буквально распирает грудь, хочется закричать и подпрыгнуть до потолка. Растерянность, горячая благодарность к присяжным и судье, просто радость, что все позади, оглушают и не дают сосредоточиться. Взгляды всех, кто находится в зале суда, прикованы к нему, но Апполинарий не чувствует всеобщего внимания, не замечает его. Он переставляет деревянные ноги, боясь только одного — не упасть бы здесь! А то налетят, поволокут в лазарет! Месяцы, а то и годы, ты лишен свободы, ты отвык от нее, но рушится плотина и поток захлестывает тебя, ты тонешь и захлебываешься … в свободе. Потом привыкнешь.
Позже Апполинарий пытался вспомнить, как он оказался дома — не выходило. Словно вырезали кусок из памяти. Будто шагнул из зала суда и сразу дома, на диване. Это вот «на диване» продолжалось три дня. Нет, Апполинарий не пил, не пошел «по бабам». Просто сидел дома, даже в магазин не ходил. Вроде приходили соседи, после них на столе остались продукты — хлеб, колбаса, чай и пакет сахара. Этим и питался. А когда окончательно «вернулся», то понял, что жизнь — та, что была раньше, закончена. С кафедры позвонили и приятный, «бархатный» голос декана сообщил, что институт в услугах господина Колышева не нуждается, место его занято, придите за расчетом и так далее. На столе, возле засохшего кусочка батона, скромно притулилась пачка счетов по квартплате, за свет, воду и газ. На днях принесут еще. Холодильник пуст. В районном центре занятости предложили вакантную должность коменданта в доме престарелых. Или устроиться воспитателем в интернат для детей с ограниченными умственными способностями. Там неплохо платят, сообщила инспектор полушепотом. А еще персонал питается три раза в день за казенный счет вместе с воспитанниками. Очень хорошее место!