– Поехали, – велел я.
– Куда?
– Куда угодно.
– Люблю твой приказной тон, – хмыкнул Сашка Петров и стал сдавать задом, чтобы развернуться.
Мы поехали к остальным – они собрались у Юли дома. Видимо, она решила, что пустая квартира не должна простаивать. Там было шумно и многолюдно. Алкоголь, дым, смех – все, как она любила. От обычных вечеринок эта отличалась тем, что парни были в костюмах и рубашках, а девчонки – в красивых платьях. Да и на улице светило солнце, а не стояла ночь.
Я должен был извиниться перед ней – знал, что она обиделась. И терзался оттого, что должен сделать: сказать, что мы расстаемся, или уложить в кровать, чтобы забыться. Немного подумав, я решил действовать по обстоятельствам. Ее нигде не было.
– Где Юля? – спросил я у ее подружек, сидевших на полу вокруг кальяна, жестом отказавшись от бутылки пива.
– Она на тебя обиделась, – томно сообщила одна из них, сдувая со лба челку.
– Знаю, – отмахнулся я. – Она вообще дома?
Девчонки переглянулись, и я понял, что дело нечисто. Они явно что-то знали.
– Говорите, – потребовал я.
– Ты уверен, что хочешь знать, Данечка?
– Уверен.
– Она… на кухне, – ответила та, с длинной челкой. Женская дружба в действии. Сдали Юлю в одно мгновение.
– Ок, понял, спасибо, – ответил я и направился на кухню, дверь в которую оказалась прикрыта.
Но стоило мне ее распахнуть, как я увидел весьма забавную картину – Юлю и Серого. Она сидела на подоконнике. А он стоял рядом, запустив одну руку в ее растрепанные волосы, другой обхватив за задницу. Они целовались. И не замечали меня.
– Вау-вау-вау! Какая страсть! – весело сказал я, стоя в двери.
Серый и Юля тотчас оторвались друг от друга и отскочили в разные стороны. Юля быстро одернула платье, задранное по самое не хочу, и Серый уставился на меня, как на врага народа, наверное, решил, что я буду его бить.
– Дан, ты как здесь оказался?! – выдохнула Юля.
– Мимо проходил. Вообще-то я хотел извиниться за то, что уехал, – отозвался я. – Но видимо, не придется. Ты же понимаешь, что между нами все кончено? Ты сообразительная девочка, думаю, понимаешь.
– Дан, нет! – выкрикнула она и бросилась ко мне, хватая за руки. Я брезгливо ее оттолкнул – аккуратно, разумеется, чтобы не навредить.
– Дан, пожалуйста! Я тебя люблю! Давай поговорим!
Вот же дура, неужели решила, что после этого я с ней еще и разговаривать буду? Я, конечно, злился, что меня так опрокинули, но одновременно был рад: не придется искать повод для того, чтобы расстаться.
– Зачем нам говорить, Юль? – спросил я. – Наслаждайся своим новым другом. Только не слишком ему доверяй: Серый любит спорить на девочек. Да, Серый? – улыбнулся я бывшему другу.
– Пошел ты, – огрызнулся он и бросил испуганный взгляд на оторопевшую Юлю.
– Надеюсь, привычка спорить на то, уложишь ли ты кого-нибудь в кровать, исчезла, приятель. Я ведь тогда ее выбил, да? Вместе со всей дурью.
Я хотел похлопать его по плечу, но Серый дернулся, автоматически поставив блок, будто бы я хотел ударить его. Почему-то остальным это показалось смешным. Послышался сдавленный смех – у дверей уже столпился народ. Все-таки люди любят бесплатный цирк. Мне же не хотелось в очередной раз быть клоуном.
– Не бойся, Серый. Я сегодня добрый. Не трону.
Снова раздались смешки. А я все-таки хлопнул его по плечу и, засунув руки в карманы, пошел к двери.
– Кстати, твоя девка все видела, – вдруг кинул мне в спину Серый.
– Какая девка? – обернулся я.
– Дашенька, – отозвался Серый. Кажется, он был не совсем трезв, а потому вел себя смелее, чем обычно. – Ты знаешь, что, когда вы приехали, она уже была на набережной – сидела на лавке за кустами. Или ты не знаешь, Матвеев?
Упоминание о Сергеевой не на шутку разозлило. Я подошел к Серому.
– Что ты имеешь в виду? – тихо спросил я. Ярость душила, и дыхание стало тяжелым.
– Не надо, Сережа, – дернула его за рукав рубашки Юля, испуганно глядя на меня.
– Не переживай, Юль, – приобнял ее Серый, и я почему-то подумал, что Юля действительно ему нравится. Ему всегда нравились мои подружки. – Я сейчас все расскажу нашему другу. Пусть знает.
Он торжествующе на меня взглянул.
– Утром Дашенька искала тебя, потому что ты ее кинул. Пришла на набережную. Так ждала тебя, бедняжка, так ждала. А когда ты приехал, увидела тебя с другой. Ей было так больно, так тяжело. Она сидела и плакала. Но ничего, Данька, не парься. Я ее утешил. Был ее жилеточкой. А потом я ее…
Договорить он не успел – я все-таки ударил его и пригвоздил к стене, одной рукой удерживая, а другой замахиваясь.