– Но сейчас ты – это ты?
– Со временем я научился отвоёвывать собственное тело, но не полностью. Иногда демон вырывается наружу.
– Это... – хотела было высказаться Агния, но Кристан её перебил:
– Знаю, ты скажешь, что всё это очень похоже на шизофрению, но это не она. Ведьма подсадила в меня эту древнюю злую сущность, после чего умерла. Наличие паразита во мне подтвердил господин Уве Типс.
– Ведьма умерла прямо при тебе? – Агния прищурилась.
– Нет. Сбежала. Уже потом я узнал, что носитель умирает вскоре после того, как избавился от демона.
– То есть ты общаешься с этим демоном?
– Да, приходится, – ответил он неохотно, потому что его цель была поговорить о другом.
– Раз твой демон такой древний, пусть скажет что-нибудь правдивое и шокирующее? – похоже, откровения ничуть не смутили девицу.
Граф замолк на минуту, потом выдал:
– Фениксы существовали на самом деле, но были истреблены вампирами двести лет назад.
– Что? Вампиры? Я думала, это миф, – её брови снова зажили своей жизнью и устремились к линии волос.
– Сам не знал... – снова замолк. – А ещё ты маг.
– Это ты мог узнать, перейдя на магическое зрение.
– Кому придёт в голову проверять магию у женщины?
– Всякое бывает, – пожала она плечами. – Как тебе удалось обуздать демона?
– В первый раз я перехватил контроль над телом, когда наставник Уве Типс загонял меня на тренировке едва не до обморока и заставил выложиться магически.
– Серьёзно? Тебе помогли прийти в себя тренировки? Почему же демон не помешал тебе в этом?
– Потому что моё тело – это его обиталище, и оно не должно быть слабым, чтобы удержать две души. Демон год от года тоже наращивал мощь и позволял мне опрометчиво думать, что я побеждаю.
– А потом ты убил господина Типса...
– Демон убил. Наставник – единственный человек, который не отвернулся от меня. Он в меня верил, несмотря ни на что. Его смерть стала для меня ударом. Я хотел умереть, хотел, чтобы меня казнили или заперли в камере. К сожалению, судья вынес оправдательный приговор.
– Я слышала, что Уве Типс заранее подписал бумагу о том, чтобы любая его смерть была рассмотрена, как естественная, и никто не был наказан. Видимо, у него были на это причины... – о, неужели Агния уже прониклась сочувствием и поверила?
– Не знаю насчёт причин... Но с того дня я решил, что больше никого не стану подпускать к себе. Мои чувства вины, боли и страха – это то, что питает демона. Я решил стать бесчувственной скотиной, и тогда паразит во мне словно исчез.
– Но после убийства лекаря были другие...
– Я второй раз опрометчиво решил, что победил демона. На самом деле он лишь выжидал и, возможно, наслаждался, что я уподобился ему, разбивая сердца влюблённым дурёхам.
– М-да. Дела... Ты говорил, что Уве Типс был единственным близким для тебя человеком. А как же родители?
– Они похоронили меня ещё тогда, в детстве. Какая мать не отвернётся, если вместо «я люблю тебя, мама» будет слышать «убери от меня руки, мерзкая корова»? Демон как-то даже запустил в неё пульсаром. Родители верят, что меня в этом теле больше нет. Они заинтересованы в том, чтобы я продолжил род, и на этом всё.
– Ты пробовал с ними поговорить?
– Чтобы снова досыта накормить демона своими эмоциями?! В моих интересах держать их подальше от себя и обойтись без привязанностей.
– Судя по тому, что ты всё это рассказываешь мне, твоя тактика не такая уж безупречная. И если ты привяжешься ко мне, демон отыграется за всех.
Кристан вздохнул и сам удивился, что разговаривает со своей невестой искренне. Как бы это всё не аукнулось позже...
«Обязательно аукнется. Все твои мысли у меня, как на ладони», – для наглядности демон перехватил контроль над правой рукой и продемонстрировал зажжённый на ладони пульсар.
– Эй, это что? – Агния заметила жест.
– Прости. Видимо, последствия испытанных эмоций, – он без труда погасил заклинание, потому что демон отпустил руку.
– Хочешь сказать, что это не ты сейчас зажёг пульсар?
– Не я... – Кристан покаянно опустил взгляд.
– Для чего тебе я?
– Как я уже говорил, ты не поддалась силе проклятья. Это говорит, что ты сама сильная. И умная. Есть в тебе что-то такое... – он задумался. – Что заставляет меня верить в лучшее.
– А если конкретнее?
– Когда я женюсь, мне не придётся в обязательном порядке посещать балы. Сейчас я как холостяк и единственный наследник рода Офтен Харт обязан обзавестись семьёй.
– Не находишь, что использовать меня – это жестоко? – Агния не выглядела злой. Скорее, обескураженной.
– Что, если только ты сможешь мне помочь?
– Почему именно я? Ты можешь жениться на любой родовитой красотке, и она подпишет для тебя любую бумагу, чтобы её смерть не доставила тебе проблем.