На рыночной улице Матео, заплаканный и запыхавшийся, врезался в девочку:
– Простите, помогите... – взмолился он и выдал всё как на духу про молодого графа, Рожку и побег. Для него это был позорный момент слабости, но девочка неожиданно ответила:
– Хочешь, я заберу у тебя Рожку на время? У меня она будет в безопасности.
– П-правда? – щенячьими глазами посмотрел на неё Матео.
– Конечно! – заявила она. – Меня зовут Матильда. Я дочь купца Мура из во-о-он того домика с красной башенкой, – она указала пальцем на самый высокий домик в ряду купеческих коттеджей.
– Я Матео, сын поварихи в замке Офтен Харт, – представился мальчик. – А ты точно можешь подержать у себя Рожку до тех пор, пока я не смогу её забрать?
– Смогу. У меня уже третий год живёт черепаха. Думаю, они подружатся. Идём ко мне в гости, я тебе покажу, – девочка смело взяла Матео за руку и повела за собой, а он чувствовал огромное облегчение, что Рожка теперь будет в безопасности. Его не пугали даже 30 ударов хлыста, что обрушатся ему на спину вечером. Не впервой. Ах, если бы не маменька, Матео не вернулся бы больше в графский замок...
Дом купца Мура был, конечно, не таким роскошным, как замок Офтен Харт, но здесь тоже царила атмосфера достатка и благополучия. Уютные хоромы – загляденье!
– Матео! У тебя на спине... Там... Там... – Матильда замерла, глядя на мальчика, как на умирающего.
– Знаю, – выдохнул он.
– Тебе срочно нужно к целителю!
– У меня нет на него денег. Я нищий.
– Давай я возьму денег у папеньки, а ты потом отработаешь?
– Нет... – мальчик покачал головой. – Не люблю быть в долгу.
– Выбор у тебя невелик: либо в долгу, либо в гробу, – оказывается, Матильда хорошо умела спорить. – Если не залечить рану, она начнёт гнить, и в течение двух дней ты умрёшь. Рожка останется без хозяина!
– Зачем тебе помогать мне? – Матео, у которого начал отходить шок и в полном объёме вернулись болевые ощущения, рухнул на стоящий радом табурет. При изменении положения тела он выгнулся от боли и застонал: – О-о-ой...
– Тебе не приходило в голову, что у некоторых людей есть такие качества, как человеколюбие и сострадание? – Матильда деловито упёрла руки в бока.
– Ох... – у Матео всё поплыло перед глазами. Он успел выговорить только: – Помоги... – и рухнул на пол без чувств.
Рожка
***
Очнулся Матео вечером, в чужой постели, и над собой обнаружил целых четыре обеспокоенных лица: Матильды, двух весьма упитанных мужчин и одной не менее дородной женщины, по всей видимости, матушки его новой знакомой.
– П-простите... – он машинально сел и сам удивился, что ничего не болит. – И-извините... Я так виноват... Я отработаю! – пообещал Матео, переводя взгляд с одного мужчины на другого.
– Бедный мальчик, – сочувственно покачала головой женщина.
– Отработаешь у меня в лавке, – наконец, изрёк один из мужчин, тот, который высокий ростом.
– Х-хорошо, – закивал Матео. – Я буду стараться!
– Если меня устроит твоя работа, возьму к себе в помощники, за оклад. Так что не подведи!
Мальчик заплакал от благодарности. Как будто его только что спасли от несчастной судьбы.
Спину ему вылечили. Место магического ожога покрылось струпом и почти не болело. Остаточные неприятные ощущения можно было легко стерпеть.
Матео отправился домой, когда уже стемнело. На душе у него было светло. Сегодня он сообщит маменьке, что устроился на работу. И ничего, что ему всего одиннадцать. Раньше в его возрасте уже пахали в полную силу в полях. Парень он не избалованный, и пусть не особо рослый, но активный и старательный.
Страшно подумать, что стало бы с ним, не встреться на пути Матильда.
Глава 2. Феникс из приюта
Агния Феникс
Люблю пасти овец даже в дождливую погоду. Это куда лучше, чем томиться в приютских четырёх стенах. И хотя матушка Мария заботится о нас, сиротах, её любимый метод воспитания – это трудотерапия.
Драить пол, вытирать пыль и стирать бельё – это всё не по мне. Поначалу меня насмешливо обзывали «барыня-сударыня» за мою нелюбовь к домашним хлопотам, но к восьми годам во мне открылся пастуший талант, и всем стало хорошо. Особенно мне.
Так и повелось: эту обязанность я взяла на себя и за два года стала настоящим профессионалом пастушьего дела.
Этим ранним летним утром я отправилась на холмы ещё до завтрака. Эх, благодать! У меня полная сумка огурцов, яблок и бутербродов, а впереди целый день свободы! Овцы меня слушаются и не разбегаются, так что при желании можно и вздремнуть часок, и даже позагорать, пока никто не видит. У меня такая кожа, которая не сгорает даже под самым палящим солнцем. Повезло мне и со здоровьем, и с внешностью.