– Что? – опешила я.
– А сейчас увидишь.
И он, как безумный, стал танцевать. В этом неистовстве он схватил какую-то девицу, вместе с которой закружился в самом центре танцпола. Я не знала, что делать. Я видела, как эта девушка смотрит на Герхарда. Видела, как кокетничает и хохочет почти над каждым его словом. Под конец танца он прижал её к себе, что-то шепнул на ухо, касаясь его губами. Она кивнула и томно прикрыла глаза. Герхард самодовольно улыбнулся и, ничуть не стесняясь, поцеловал её в шею. Краска бросилась мне в лицо, сердце забилось громко, быстро и больно. Я совсем не понимала, что со мной происходит. Не понимала, почему на глаза навернулись слёзы. Не понимала, почему стало так обидно. Хотелось кричать: «Это нечестно, нечестно!» и молотить кулаками по его груди. Приобняв новую подругу за талию, немец специально прошёл мимо меня и бросил: «Не ждите меня. Приду к утру».
– Немец! – крикнула я. Меня стало трясти. Я с трудом сдерживала слёзы. – Ты должен уехать! Ты проиграл!
Он посмотрел на меня презрительно. Я замерла, не в силах пошевелиться. Это было как ушат ледяной воды, вылитый на голову. Оцепенение, непонимание, смятение. Герхард ничего не ответил, лишь сильнее прижал к себе девицу и ушёл. Видя, что я не двигаюсь с места, Хосе и Эстефания сами подошли ко мне.
– Что случилось? – спросили они в один голос.
– Ничего. – Отрезала я и устало посмотрела на брата. – Поехали домой?
– Как скажешь, – кивнул он, и я была очень благодарна, что он не стал задавать вопросы.
Мы завезли домой Эстефанию, а потом, наконец-то, приехали к себе. Я не стала ничего говорить Хосе, да он и не настаивал. Просто сказал «спокойной ночи», прежде чем я закрылась в своей комнате. Там, уткнувшись лицом в подушку, я позволила себе разрыдаться. Мысль, что Герхард сейчас с какой-то девушкой, взрывалась в голове, причиняла сильную боль. Я упорно не хотела понимать, почему так бурно реагирую. Как будто… испытываю к нему нечто совсем противоположное ненависти.
Глава V
Герхард вернулся только к восьми утра. Хосе открыл ему дверь и, судя по тому, что весьма долго не возвращался на кухню, где мы как раз завтракали, они двое о чём-то беседовали. Я пыталась вслушаться в низкие звуки их голосов, но они втекали в уши непонятным шумом. Разбирать их было бесполезно, поэтому я вновь вернулась к завтраку. Выпила кофе и, чувствуя собственную нервозность, которую не в силах унять, решила выжать апельсиновый сок. Хосе как раз застал меня за этим занятием. Он внимательно посмотрел, с какой яростью я давлю на соковыжималку и предложил помощь. Я отрицательно и довольно-таки резко помотала головой. Брат не стал спорить и задавать лишних вопросов.
– Что, вернулся твой дружок? – спросила я после недолгого молчания.
– Да. Пошёл в душ, – сообщил Хосе.
Я ничего не ответила. Сосредоточила всё внимание на деятельности, но стоило в коридоре раздаться шагам, как я полностью потеряла контроль. Стала нервничать ещё больше, даже глаза не подняла, когда Герхард зашёл на кухню. Вот только он, видимо, не хотел оставлять меня в покое. Встав передо мной, немец попросил:
– Налей мне сок, будь так добра.
Я быстро зыркнула на него, отметив, что тёмно-русые волосы, которые обычно всегда были аккуратно причёсаны, теперь в полном беспорядке. Не знаю почему, но меня жутко разозлил этот факт.
– Сам и наливай, – сказала я приглушённо и отошла в сторону.
Так как я ещё не додавила даже один апельсин, жидкости на дне соковыжималки было не так много. Герхард пожал плечами и продолжил это дело. Я предпочла вымыть всю посуду, хотя жутко не любила этим заниматься.
– Ты не забыла, что я должен… дать тебе шелбан? – как бы невзначай произнёс он.
Я заскрежетала зубами:
– А ты не забыл, что должен уехать?
– Не должен. Я выполнил условие – подцепил девушку. С какой стати мне уезжать?
– Ты сжульничал!
– Изменил правила, – поправил он меня. – Я никуда не уеду, Лозано. Даже не мечтай.
Бросив посуду, пунцовая от злости, я выскочила из кухни, как ужаленная. Словно маленькая, капризная девчонка, закрылась в своей комнате и не пускала даже Хосе. Он топтался у двери около получаса, но всё-таки сдался. Я взглянула на часы – отсидеться здесь, а потом уйти на работу. И не видеть этого Герхарда вплоть до следующего дня!
***
Как я и думала, на работе мне стало легче. Герхарда нет рядом, и мои мысли будто очистились. Я думала о клиентах, об их заказах, старалась ничего не напутать. Заставляла себя быть сосредоточенной, внимательной и вежливой. Несколько раз мы пересекались с Эстефанией, и я видела, что она просто горит желанием задать мне несколько вопросов. Это возвращало к вчерашней ночи, а она, нужно сказать, оказалась для меня ну очень неприятной. Прорыдав ещё час после приезда домой, утром я проснулась с отёкшими щелочками вместо глаз. Макияж лишь слегка исправил столь плачевное состояние. Однако вечно бегать от этой темы и от любопытства подруги невозможно. Когда у меня выдалась свободная минутку, Эстефания поймала меня и начала допрос: