– Значит, отступаем, – заключил Алдар. – Но сначала я зайду к бургомистру.
Ему в голову пришла неожиданная и простая мысль. Неизвестно, попытается ли Данмер убить его ещё на входе. Но он может попытаться быстро убить Данмера! И всё наладится! Он займёт место бургомистра, расплатится по долгам, и они с Кайей будут жить долго и счастливо.
Ну, пока кто-нибудь ещё не вообразит, что убийство бургомистра – это отличный способ решения многих проблем. Нет, с мечтами править городом придётся всё же распрощаться.
С другой стороны, можно снести голову Данмеру, но его место не занимать…
– Я иду в ратушу, – Алдар поднялся из-за стола. – Должен, – почти извиняющимся тоном добавил он, встретившись взглядом с Кайей.
– Если это – шанс защитить тебя… нас, – быстро поправился советник, – от дальнейшего преследования, то его надо использовать.
Девушка понятливо кивнула.
– Я с тобой.
– Нет, – покачал головой Алдар. – Мне нужен надёжный человек на свободе, на случай, если меня схватят. Разыщи лучше Шатти. Я беспокоюсь, что она не оставила никаких вестей.
К ратуше советник шагал уверенно, не как арестованный, а как победитель. Ульвик, сопровождавший пойманного “преступника”, напротив, боязливо озирался. Жители Гатвина горячо приветствовали Алдара, а на него смотрели с плохо скрываемой ненавистью. Того и гляди кинутся отбивать советника из лап продажной стражи!
Стража-то оказалась именно продажной, но в хорошем смысле слова. Ульвик действительно был на стороне Алдара и, не раздумывая, предал бургомистра. Было решено, что на Алдара наденут оковы, но не замкнутые, а сведённые лишь для вида. Стражник проводит пленника к Данмеру, мол, поймал, привёл, жду дальнейших указаний. А Алдар там уж сам разберётся, казнить бургомистра или миловать.
“Если удастся, конечно казнить! – думал советник в такт бряцанию цепей. – Какие тут могут быть варианты?!”
Излишней сентиментальностью к врагам он по-прежнему не страдал. Но не мешало бы научиться верно оценивать этих врагов!..
Именно эта мысль пришла в голову Алдару, когда он ступил в апартаменты Данмера, куда его добросовестно препроводил Ульвик. Здесь, кроме бургомистра, оказалось два десятка стражников с самострелами.
Что ещё хуже – стражники были незнакомыми ни советнику (к его должности всё отчётливей просилась приставка “бывший”), ни Ульвику. Для того такая встреча была такой же неожиданной, как и для Алдара. Оба они одновременно вскинули руки, показывая, что безоружны. Ульвик, впрочем, через мгновение опустил их: ему-то чего бояться? Привёл пленника, да ещё прямо в руки бургомистра. Глядишь, ещё и благодарность выпишут.
Стражники не выстрелили: ждали команды. Бургомистр медлил, взвешивая плюсы и минусы от немедленной кончины Алдара. Наконец, победил холодный расчёт:
– В темницу его! – коротко приказал Данмер.
Ему очень хотелось закончить спор с советником прямо здесь, прямо сейчас. Двадцать арбалетных болтов поставили бы жирную точку в этой истории… Но нельзя.
Бургомистр с искренним сожалением вздохнул.
Нельзя. Алдара в городе любят. Убийства советника ему не простят, если узнают. А узнать будет не сложно: слишком много свидетелей.
Значит, потребуется суд, публичный, открытый для каждого. В том, что соберётся полгорода, Данмер не сомневался. Придётся подготовиться как следует…
Тюремщикам было выдано указание пытать пленника так, чтобы видимых следов на лице не оставалось. Не хватало ещё, чтобы народ, увидев увечья, бросился освобождать “мученика”. Алдар, впрочем, их разочаровал, выдав признание уже после первого десятка плетей.
Советник и в мыслях не имел оставаться в темнице надолго и, тем более, являться на суд. Он надеялся, что друзья спасут его, и начало экзекуции вытерпел только ради того, чтобы не возбуждать излишние подозрения.
Тюремщики, недовольные от того, что пытку пришлось закончить, ушли, злорадно насмехаясь над советником, мол, с виду такой стойкий, а на деле – "раскололся" почти сразу же.
Лязгнул замок, и Алдар остался один. Он облизал ладонь и обильно смазал слюной рассечённую кожу, везде, куда смог дотянуться. Затем сел в углу камеры и принялся ждать.
Первыми пришли крысы. Сразу несколько хвостатых тварей проникли в камеру неведомо откуда и деловито осмотрелись. Советник сперва хотел прибить самую наглую, подобравшуюся вплотную и внимательно обнюхавшую его руку, но в последний момент передумал.
Крыса, следившая за Алдаром глазами-бусинками, одобрительно вильнула хвостом и убежала.
“Интересно, – подумал советник, – когда меня спасут? Успею ли я поспать часок?”
В том, что спасение близко, он даже не сомневался. Как не сомневаются, к примеру, в том, что солнце всходит на востоке, что ночью темнее, чем днём, или что если обстричь человека налысо – это накличет беду.
Алдар проснулся от скрежета, как будто кто-то толок пшеничную крупу в яшмовой ступке. Он вскочил на ноги: звук был неприятным, пугающим. В то же мгновение дальняя стена камеры осела и рухнула, взметнув тучу пыли и открыв взгляду советника кусок синего неба и крону дерева, росшего поблизости. Солнце клонилось к закату, но до темноты было ещё далеко.
– А побыстрее никак? Ты не спеши, пусть побольше стражи очухается и прибежит, – услышал советник знакомый, ехидный и насмешливый голос.
– Шатти!
В стену ударила серебристая молния, отколов от той несколько камешков.
– Я говорила тебе, что не люблю это имя?! – целительница показалась в проёме.
Вид у неё был весьма необычный: порванная в нескольких местах туника, запёкшаяся кровь и весёлая, какая-то отчаянная улыбка. Алдар её такой, пожалуй, ещё не видел.
– Шевелись! – приказала она. – Данмер, сукин сын, уж заждался.
Советник выбрался через дыру в стене, и ему на шею тотчас кинулась Кайя.
– Время! – снова поторопила Шаттнаара. – Потом наобнимаетесь.
– А где Дагор?!
Алдар поискал глазами гнома, но больше в переулке, куда выходила обрушенная часть темницы, никого не было.
– Зачем он тебе? – удивилась целительница.
– Да незачем… – советник озадаченно поскрёб в затылке. – Но кто тогда устроил обвал?
– Кайя, – сообщила Шаттнаара с какой-то странной гордостью в голосе.
– Крысы! – догадался Алдар. – Ты уговорила стаи крыс подгрызть стену?
Целительница озабоченно взглянула на советника.
– Тебя по голове не били? – осторожно поинтересовалась она. – Тысячам крыс потребовалась бы тысяча лет, чтобы сточить камень! Кайя у нас – маг. Ну, если ты вдруг забыл, – не обошлась целительница без шпильки.
– На моё слово отзываются все Стихии, – просто сказала девушка. – Огонь и воду ты видел. Как меня слушается воздух, сейчас узнаю́т тюремщики.
Алдар прислушался. Со стороны внутреннего двора темницы доносились крики и завывание ветра.
“Вот почему никто не явился на звук обрушения стены, – понял он. – Не до того им, беднягам!”
– А это была земля, – закончила Кайя. – Теперь – в ратушу?
Идти было недалеко. Советник прекрасно знал путь, потому что проделывал его бесчисленное множество раз, когда требовалось допросить подозреваемого или преступника. Правда сам он в роли преступника (“Беглого!” – услужливо напомнило сознание) оказался в первый раз.
– Где ты нашла Шатт… наару? – Алдар вовремя вспомнил, как надлежит называть целительницу, и на ходу поправился.
– У себя в палатке, где же ещё, – проворчала целительница. – Бургомистр и его шайка хотели бросить меня в темницу, но неожиданно обнаружили, что в Гатвине лечить больше некому. По крайней мере, магией, – добавила она.
Советник согласно кивнул. Шаттнаара на весь город была одна такая, и это знал каждый.
– Тогда они придумали надеть на меня ошейник со Смарагдом Отречения. Нашли же где-то, – прошипела целительница зло, добавив ещё несколько слов. – Лечение стало напоминать цирк: в палатку заходит три стражника с самострелами, двое берут на прицел, а третий размыкает замок на этом ожерелье. После исцеления – вешают обратно.
– Надо было сходить к кузнецу, к Хогеру, например, – с укоризной попенял Алдар. – Уж он-то любой замок за три прихлопа…
– А стражу – за собой потащить? – отмахнулась Шаттнаара. – Они ведь у палатки стояли неотрывно. Даже в нужник за мной таскались!
– И как ты спаслась?
– Пришла Кайя и раскидала твоих вояк, – хмыкнула целительница. – Не всех сразу, увы. Вышла заварушка, мне немного досталось… но я не жалуюсь!
– А ошейник? – не отставал Алдар.
– С ним было интереснее, – расхохоталась Шаттнаара. – Сначала Кайя предложила расплавить его огнём, а меня потом вылечить от ожогов.
У советника на лице появилось такое выражение, что девушка поспешила его успокоить.
– Госпожа Шаттнаара сказала, что тогда исцелять будет уже нечего и попросила придумать другой способ.
– …И она придумала! – продолжила целительница, с гордостью за ученицу. – Представляешь?
– Я призвала воду налиться в замок, а затем заморозила её!
Кайя, судя по интонации, тоже была весьма довольна собой.
– И что? – не понял Алдар.
– И то, что замочек разорвало! Хлипкий был. У тебя что, никогда вода в кринке не замерзала? – фыркнула Шаттнаара. – Неуч! Все знают, что при замерзании воды становится больше! Об этом даже в университете учат.
Советник поморщился.
– Первый раз слышу! А университетов ваших я не заканчивал.
– Как есть, неуч, – беззлобно съехидничала целительница. – Гляди, стыдно будет перед девчонкой-то.
– А ты откуда это знала? – повернулся Алдар к Кайе. – Университетов у тебя вроде не случалось.
– А у меня замерзала, – хихикнула девушка. – Ну, вода в кринках! – пояснила она, увидев гримасу непонимания.
– Пришли, – объявила Шаттнаара, распахивая двери ратуши.
Народу в здании было мало: время шло к вечеру, и посетители давно разошлись по домам. Из всех городских советников допоздна готов был работать только Алдар, но он по понятным причинам сегодня не принимал.