– Я залечила раны, на теле и в душе, – Шаттнаара внимательно всматривалась в лицо девушки, но не заметила никаких тревожных признаков. – Но, сама понимаешь, кое-что я поправить не в силах. Надеюсь, ты встретишь достойного мужчину, для которого это большого значения не имеет, – добавила она.
– Не нужны мне никакие мужчины, – проворчала чародейка.
Шаттнаара закатила глаза.
– Скажи мне это через семь… да нет, даже через пять лет. У тебя к тому времени уже, поди, дети появятся.
– Дети?! – неподдельно удивилась девушка.
– Ну, да. Такие, знаешь, маленькие люди, – ехидно ответила целительница.
Она принялась деловито сновать по маленькой комнатке, укладывая в небольшой мешок пучки разных трав. На крошечном столе заблестела серебряная монета, оставленная в уплату.
– Если тебе окончательно полегчало, может, пойдём? Алдар наверное злится, а может и волнуется: человек он неплохой, заботливый… по-своему.
Чародейка нахмурилась:
– С чего бы ему волноваться?
– Ну, он не видел тебя с позавчера, – Шаттнаара затянула на мешке тесёмки.
– Что-о?!
– Ты проспала почти два дня, – целительница отворила дверь. – Фарвен, хозяин домика, приходил, но я его выпроводила. Всё равно кровать была занята, – она усмехнулась.
Девушка залилась краской:
– Неудобно-то как…
– Удобно, – отрезала Шаттнаара. – Я рассчитаюсь, если что. Хотя если у него язык повернётся о цене ночлега… Я и так немало плачу за его солому.
– А зачем… – начала чародейка, но целительница, поняв с полуслова, сразу ответила:
– Лучшего здесь не найти. Идём уже!
Они вышли со двора. Шаттнаара небрежно защёлкнула задвижку на калитке и уверенно зашагала в глубину лабиринта переулков. Девушка едва поспевала следом.
– Как Вы узнаёте, куда идти, – вздохнула она. – Я заблудилась почти сразу же.
Целительница, не сбавляя шага, пересекла большую лужу. Вода пополам с грязью летела во все стороны, но Шаттнаару это ничуть не волновало.
– Я тут выросла.
– А… – девушка хотела спросить, сколько той лет, но не успела.
Навстречу шла знакомая четвёрка. Двое парней горланили похабную песенку, двое вяло переругивались.
– Это – они, – бесцветным голосом проговорила чародейка.
Шаттнаара сразу поняла, о чем речь. Полыхнуло красным, и один из парней рухнул, в мгновение ока обгорев, местами до костей.
Реакция у мерзавцев была отменная: они юркнули в первый переулок так слаженно, будто долго этому тренировались. (А может, так оно и было, убегать от стражи им приходилось не раз). Вторая огненная стрела, пущенная Шаттнаарой, уже ни в кого не попала.
Женщина выругалась.
– Ну, а ты чего не атаковала?
– Я пыталась, – понурилась Кайя. – Не вышло. Может, у меня эта моя способность… закончилась?
Шаттнаара, хмыкнув, подняла из-под ног камень и швырнула его в кстати подвернувшуюся помойную яму, шагах в десяти.
Из ямы, возмущённо пища, врассыпную бросилось несколько крыс.
– Пробуй, – коротко скомандовала целительница.
Одна из крыс, которая, на беду, выбрала себе дорогу в сторону людей, тут же упала замертво.
– Получилось, – без надобности констатировала девушка.
– Значит, причина в другом, – задумчиво протянула Шаттнаара. – Эх, тебе бы в такое место, где много сведущих магов. В университет Визенгерна, к примеру. Там-то быстро бы растолковали, что к чему.
– А Вы там учились? – полюбопытствовала девушка.
– О, да, – взгляд целительницы подёрнулся пеленой воспоминаний. – Как нас там гоняли! Лекции, практика… Мы ночами не спали, зарывались в книги с головой и учили, учили… Прийти на урок к Коршуну с невызубренным заклинанием – это было немыслимо, лучше сразу в пыточную! Коршун – это прозвище нашего наставника, магистра Сандара, – пояснила Шаттнаара, но девушку заинтересовало другое:
– Вас там… пытали?
Целительница рассмеялась.
– Нет, конечно. Мы так прозвали Комнату Наказаний в подвале. За плохой ответ полагалась порка. Мальчишкам – суровая, девчонкам – послабее, но всё равно, знаешь ли, не подарок.
– Я не хочу в этот университет, – твёрдо заявила Кайя.
– Что, боишься розги? – насмешливо спросила целительница.
– Нет, – помотала головой девушка. – Боюсь, что буду убивать всех наставников, которые отправляют учеников в эту вашу Комнату Наказаний.
Прозвучало достаточно буднично и правдиво. Шаттнаара удивлённо замолкла и принялась гадать, не делает ли она ошибку, взявшись за обучение юной чародейки с такими опасными способностями.
Остаток пути прошли молча. В дверях алдарового дома стоял, собственно, сам советник, и взгляд у него был недобрый.
– Где тебя носило два дня?! – напустился он на девушку. – Всыпать бы тебе, как следует!
– Замолкни, Алдар, – просто сказала целительница. – Девчонка едва жива осталась. А всё из-за тебя!
– Из-за меня-а?! – неподдельно удивился советник. – Это почему же?!
– Развёл в городе насильников и убийц, – припечатала Шаттнаара. – Куда смотрит твоя стража?!
Советник, ошеломлённый таким напором, даже попятился.
– Заходите, обе. Расскажете, что стряслось.
– Ага, – ехидно усмехнулась целительница. – Бегу со всех ног. А девчонка, если захочет, как-нибудь расскажет… Не смей её наказывать. Узнаю, что бил, – руки отсохнут, ты меня знаешь! Кайя, завтра жду тебя в своей палатке, – добавила она и зашагала прочь.
– Кайя? – озадаченно переспросил Алдар, не обращая особого внимания на угрозу.
Ему, случалось, угрожали люди, малость пострашнее целительницы. Некоторые из них даже пытались воплотить сказанное в жизнь. От одного такого у Алдара осталось напоминание, наискось пересекавшее лицо.
– Меня так зовут, – девушка подняла взгляд на советника.
– Заходи, – он посторонился, пропуская чародейку внутрь. – И не бойся, я не собирался тебя наказывать. Просто… боялся, что ты влипла в неприятности.
– Я и влипла, – вздохнула Кайя. – Если бы не госпожа Шаттнаара… Можно мне погреть воды? Хочу искупаться, – пояснила она. – Потом всё тебе расскажу.
Дома было хорошо, в стократ лучше, чем в хатке травника. И пусть дом был не её. Но здесь, к немалому удивлению девушки, за неё беспокоились. Значит, она не безразлична. Значит, кому-то нужна… ну, хотя бы чтобы ужин приготовить. Бедняга советник, поди, за эти два дня снова перешёл на кашу с жучками…
Здесь у неё был не просто свой угол, а целая комната! Она не особо представляла, как живут девушки в богатых семьях, но как перебивается беднота – насмотрелась вдосталь, во время странствий с Бередаром.
О своей комнате там могли лишь мечтать. Как правило, всё семейство – а это от пяти до десяти человек – ютилось в одном помещении. Здесь была и кухня (и хорошо, если в ней было, что приготовить!), и спальня, и кладовая – опять же, если было, что в ней хранить.
Чего уж там, для девушки было в сказочную диковинку, что в её доме есть специальное помещение, где можно помыться. И уж совсем невероятно – для этого можно нагреть столько воды, что хватит заполнить огромную деревянную кадку, и израсходовать на это дело кучу дров.
Она погрузилась в тёплую воду почти до носа и сидела в ней, пока та не остыла.
– Принести тебе халат? – послышался из-за двери голос Алдара.
Кайя поразмыслила немного и согласилась:
– Если не трудно…
Дверь тут же отворилась, и рука советника закинула в щель обещанную одежду.
– Он мужской, – извиняющимся тоном проговорил Алдар, не заглядывая в ванную. – Но чистый!
– Ты же говорил, что в доме бывают женщины, – припомнила Кайя с ехидцей. – Как там… Сочные, зрелые, спелые! Уж для них-то можно было обзавестись одеждой!
– Будешь умничать, и эту заберу, – огрызнулся Алдар, но тут же с удивлением понял, что ему нравится, что девчонка его дразнит.
Послышался плеск: чародейка выбиралась из бадьи. Сообразив, что вычёрпывать воду придётся примерно столько же, сколько потребовалось её носить, она приуныла, но лишь на мгновение. Ванна того стоила!
Зайдя в залу, девушка с удивлением обнаружила, что на дубовом столе стоит обед. И вовсе не каша, а вполне пристойно сваренная картошка. Рядом лежало кольцо колбасы.
– Поешь, – предложил Алдар. – А потом расскажешь, что стряслось.
Но рассказ пришлось отложить. Чародейка начала клевать носом прямо над тарелкой: тёплая ванна и сытная еда сделали своё дело. Когда выходивший по делам советник вернулся в залу, то обнаружил девушку спящей.
Вздохнув, Алдар взял Кайю на руки и отнёс в её комнату, на кровать. Проделал он это аккуратно: девушка почти не проснулась.
Устроив чародейку на отдых, советник отправился на рынок. От Кайи или от Шаттнаары, но он твёрдо вознамерился узнать, что за история приключилась с девчонкой.
Целительница плеснула в бокал недорогого вина и с лёгким поклоном головы вручила его Алдару. Сама села напротив и неожиданно рассмеялась:
– Девчонка ничего не рассказала, и ты пришёл за ответами ко мне.
Это был даже не вопрос. Советник помрачнел:
– Она пообещала рассказать, но уснула. А мне надо знать…
– Её поймали четверо ублюдков и надругались, – не дала целительница договорить. – Вот и вся история. Одного я наказала. Надеюсь, его уже растащили бродячие собаки. Запах жареного мяса должен был их привлечь, – добавила она безразлично. – Тебе остались трое.
Алдар откинулся на спинку скамьи и отхлебнул из бокала. Эти игры он знал, и, чего уж там, любил в них играть. Докопаться до истины, идти по следу, поймать преступника и жестоко его покарать, – в этом и состояла лучшая часть его работы городского советника по спокойствию и миру в Гатвине (так витиевато называлась его официальная должность).
С миром худо-бедно получалось, со спокойствием – не очень. То и дело в Гатвине грабили, реже – насильничали и убивали. Бытовым происшествиям, наподобие дерзкой кражи соседского гуся, советник вовсе не уделял внимания: не до того, пусть сами разберутся.