Только я в таком положении все равно не могу разрезать путы. Я беспомощно помахала кинжалом в воздухе. Вдруг он вывернулся самым непостижимым образом, и куски лианы шлепнулись на землю.
– Странник! Я свободна! – зашептала я.
Скользнула незаметной тенью к Бессмертному и освободила его, затем вернулась на свое место, чтобы обезьяны не заметили.
– Пока не двигайся, думай, что дальше делать.
– По моему сигналу, – ответил Кашей, – я хватаю твой рюкзак, а ты беги к ковру-самолету. Завести сумеешь?
– Летала.
– Тогда вперед!
– Что?! – не дал даже подготовиться морально, но, может, он и прав, куй железо, не отходя от кассы.
И я бросилась со всех ног к ковру. Эффект неожиданности сработал. Обезьянолюди не успели среагировать, как мы уже взлетели. Единственное, что они могли, это провожать нас недоуменными взглядами, ухая и дожевывая сухарики и солонину.
Теперь мы спокойно летели над лесом и беседовали.
– Ты помнишь, Кащей, гном сказал, что ты до сих пор бессмертный. Да и сам видишь: раны заживают быстро и без следа. Просто восстанавливаешься медленнее, чем раньше.
– Думаю, так.
– А когда вернешься в свой мир, может, вообще все станет на свои места.
– Может быть. А ты, Неневеста, уверена, что вернуться удастся?
– Всегда нужно думать о наилучшем варианте. А как же иначе? Смотри, начало предсказания уже исполнилось. Незримое Благословение уже у нас и даже спасло нам жизнь. Как бы мы без него выкарабкались? Значит, и остальное все получится.
– А что там дальше написано? Давай посмотрим. – Странник достал свиток и процитировал: – «У духов воздуха Свет Негасимый попросите, лишь он путь к острову осветит вам».
– Судя по всему, он нам необходим, но что это такое?
– И главное где его искать?
– Надо у кого-нибудь спросить! Я думаю, здесь обитают не только дикари, но и разумные существа.
– Вот, кстати, к обиталищу кого-то из разумных мы и приближаемся, – кивнул Кашей.
– А ну-ка притормози.
Перед нами выросла избушка на сваях, настоящая, как у сказочной Бабы-яги. Ой, как я хочу с ней познакомиться!
– Останавливай, Бессмертный, зайдем в гости в этот симпатичный домик.
– Ты считаешь это хорошей идеей? А вдруг там действительно живет злобная Яга, которая захочет нас съесть, а затем еще на косточках покататься-поваляться?
– Ну, Кашей, ты что, детских сказок начитался? Между прочим, Баба-яга в нашем мире у тебя в ближайших подругах и соратниках. Забыл, что ли?
– Да я шучу, шучу. Я не против милых старушенций, даже если они окружают свое жилье вот такими оригинальными заборами.
Мы подлетели как раз к частоколу, украшенному самыми разнообразными черепами, и человеческими в том числе.
Меня передернуло, но отступать было поздно. Да и есть очень хотелось.
– Избушка, избушка, повернись к лесу задом… – завела я знакомую всем с детства секретную формулу управления избушкой.
– Ой, не надо ей советовать поворачиваться к лесу задом, мало ли чего, – потянул меня за руку Бессмертный. – Дверь вон там.
Он уже стучал по ветхому дереву. Изнутри раздались шаркающие шаги, и дверь отворилась. Выглянула старуха. Все как я ожидала: кривая, косая, крючконосая, только не сгорбленная, а прямая, словно молодка.
Глава 36
ЯГА СЛАВОЗАРОВНА И НЕГАСИМЫЙ СВЕТ
– Здравствуйте, Бабушка-яга, – поклонилась я, как положено, – в гости можно?
– Здравствуйте, коль не шутите, – ответила старуха. – Гостям завсегда рада, заходите. Только почему вы меня таким чудным именем называете, если зовут меня Анастасия Славозаровна?
– Простите, издалека мы, – обаятельно улыбнулся Кашей. – О вас ничего не знаем не ведаем.
– Давайте я вас покормлю, напою, а потом вы мне все расскажете, – не по протоколу предложила старуха. – Может, баньку истопить?
– Спасибо, бабушка, спешим мы, а вот от ужина не откажемся, а то мы сегодня как-то и пообедать не удосужились.
– Вот и ладненько.
Старушка быстренько накрыла на стол. Запахло так вкусно, что у меня засосало под ложечкой. Борщ! Обыкновенный борщ! Сколько же я его не ела? Он сладостно паровал в глубокой глиняной миске. Компанию ему составляли огромные пироги, которые называют расстегаи, как объяснила хозяйка, с рыбой, оладушки и кисель! Красотища какая! Я наминала так, что старушка залюбовалась, подперев щеку ладошкой. И только когда мы, насытившись, отставили тарелки и поблагодарили за вкусное угощение, Славозаровна начала расспросы:
– А теперь, голубки, расскажите, кто вы и откуда в наши места заповедные забрели?
И мы рассказали все, как водится. И о цели путешествия поведали. И карту показали. Таким старушкам мудрыми быть полагается, может, посоветует чего.
– Ну что, Анастасия Славозаровна, не слышали ли вы о Свете Негасимом?
– Слышала, видела, в руках держала.
– Да ну! – хором воскликнули мы.
– Начну с самого начала. Все равно вам ночевать у меня, вон сереет уже за окном. Ложитесь на печь, а я рассказывать буду, заместо вечерней сказки, как детям малым. Дюже уж история моя на сказку похожа будет. Но все это правда чистой воды. Хоть и самой уже порой не верится.
Мы послушно забрались на печь. Настоящая русская печь! Да я всю жизнь мечтала на такой печи полежать! Недаром говорят: мечты сбываются. Старушка заботливо укрыла нас одеялом, а сама села рядом.
– Оно хоть и тепло здесь, а косточки пропарить всегда полезно. Раньше жили мы в холодном краю, и печь была первая помощница, спасительница-целительница, кормилица.
– Так вы не местная?
– Стоял когда-то на берегу глубокого озера красивый город с деревянными теремами и церквями, мощеными улицами. Китежем назывался.
– Китеж! В моем мире город такой был, давно, только исчез он при приближении войск Батыя во время татаро-монгольского нашествия в тринадцатый веке в водах озера под названьем… Светлояр!
– Так мы с тобой, девонька, из одного мира! Так все и было. Узнав о приближении ворога, кудесник, при княжеском дворе проживавший, созвал всех горожан на площадь, молиться велел, сам что-то бормотал, чаровал. Я тогда малая была, не сильно помню… Вдруг окутало все туманом непроглядным, а когда туман спал, город оказался совершенно в другом мире, на берегу другого озера, которое по старой памяти назвали Светлояром. Только благодаря чарам стало с городом дивное твориться. Ночь и день он на новом месте постоял, а с первыми лучами следующего дня в озеро опустился. Только он словно колпаком невидимым накрыт, воздух хранящим. Вначале всполошились жители, а потом поняли, что дышать можно, ничто не угрожает. Сначала хотели град покинуть, новое место искать. Затем привыкли. Так и повелось. Сутки на чужой земле Китеж стоит, тогда все делами разными занимаются, поля пашут, в леса на зверя ходят, травы-ягоды собирают. Вторые сутки под воду город уходит, тогда все отдыхают, гуляют, медовухой балуются. Правда, иногда город так глубоко опускается, что и днём темнеет, словно ночью, страшно тогда становится, что так в глубинах и сгинем, света белого не увидим, и бить тогда в колокола начинают, молитвы читают, и возвращается всё на круги своя.
– А у нас иногда со дна Светлояра колокольный звон доносится, верхушки церквей в глубине видны!
– Вот оно как, – вздохнула старушка. – Тянет Китеж земля родная, не отпускает.
– Может, когда-нибудь и перетянет?
– Кто знает. Только благодаря чарам град наш нетленным стал. Сколько стоят постройки деревянные – не гниют, не сыпятся, червь не точит.
– А как же вы, бабушка, столько лет живете? Люди тоже бессмертными стали?
– Нет, сколько поколений уж поменялось. Часть молодежи время от времени уходит, чтоб построить свой город. Некоторые уж и забыли о корнях своих, воюют между собой. А другие староверы не покидают священные места, верят, что когда-то вернется Китеж-град на родину, превратившуюся уже в сказку. Но это сейчас. А в те далекие времена, когда мы только попали в этот мир, все держались кучи, далеко от города не отходили. Я княжеская дочь, и у меня есть еще две сестры: Лебединка – младшая, и Зоряница – средняя. Как-то раз вышли мы в лес погулять, цветов для венков набрать. Налетели вдруг ветры со всех сторон, в молодых мужчин обратились, речи сладкие повели, в уста сахарные целовали, нежно так миловали. Полюбился мне ветер Восточный, Лебединке – Западный, а Зорянице – Южный.