Игра закончилась. Я с ужасом увидела, что мои белые носки пропитались кровью. Это было заметно. Света подошла и увидела это:
— Арина, боже мой, что это такое?
— Видимо, мозоль лопнула, — сказала я, оправдываясь.
— Это не мозоль. Где ты поранилась? Тебе срочно нужно к врачу.
Войдя в раздевалку, я не увидела своей одежды. Кто-то её украл. Всё выглядело как страшный сон. Я решила подождать немного, пока все уйдут, а потом разуться и подумать, что делать дальше.
Как вдруг подошла Света:
— Арина, тут странные дела. Мальчики из команды, наверное, увидели твои вещи в душевой. Пойдём.
Когда мы пришли, всё оказалось именно так. В этот момент Светы рядом уже не было. А я заревела. Мой телефон разбит, обувь и вещи порезаны. Я села на корточки, собирая мысли. Время было позднее, скоро должен был прийти охранник и выгнать меня. Все уже разошлись. Даже позвонить Насте я не могла.
Как вдруг услышала шаги. Ну вот, пришли меня выгонять. Повернув голову, я сидела на кафеле, вся в слезах, с потекшей тушью. Передо мной остолбенев стоял Костя.
— Кикимора?! — воскликнул он. — Что ты делаешь в мужском туалете? С тобой что-то случилось? Тебя изнасиловали?
--
Вот отредактированный текст с исправлением ошибок, улучшением стиля и разделением на абзацы:
---
— Нет, — попыталась встать на ноги. Но раны воспалились, ступни опухли, и я рухнула на пол.
— Иди к своей барби, Костя, — зло процедила я сквозь зубы.
— Тебе помощь нужна. Я отвезу тебя в больницу, — медленно стал подходить он.
Слёзы от стыда ещё больше застилали глаза.
— Кикимора, не сопротивляйся, — протянул он руки.
Я посмотрела ему в глаза:
— Твоя розовая барби меня тогда вообще уничтожит.
Он нахмурился.
— Ты о Нике? Она не моя. Ну, мы тусили. Но повода для таких выводов нет.
— Ты ей это скажи.
— Так, Арина, — он впервые назвал меня по имени, — в твоём состоянии не торгуются.
Костя поднял меня на руки, затем взял мою сумку. Разорванную одежду оставил на полу. Мне, как назло, стало спокойнее. Радовало, что все давно разъехались и никто этого не видел. Меня аккуратно уложили на пассажирское сиденье. Он сел за руль. Я ощутила немного покоя. В калейдоскопе всего ужаса это казалось спасением, но разум подсказывал, что всё только усложнится.
Мы приехали в частную клинику. Костя принёс меня на руках в процедурный кабинет. Этот придурок даже помог снять обувь аккуратно. Нахмурился. Я уже не ревела, даже от боли.
— Не нужно было помогать, раз я мерзкая, — прошипела я.
Он поднял на меня свои манящие серые глаза:
— Тут фарш на пятках, а ты такую чушь говоришь.
Отошёл в сторону и наблюдал за остальными манипуляциями доктора. Лишь в конце спросил:
— Кто это сделал? Не говори, что ты йогу практикуешь с акробатикой.
— У барби спроси.
— Так, Ника, конечно, стратегическая. Но настолько?!
— Твоя тигрица, сволочь редкостная. Думает, что за тобой бегаю. А я просто начинаю жить заново. Но вот ты со своей сворой мешаешь!
Далее Костя замолчал и вышел из кабинета. Ходить неделю я сама не смогу. Спасибо. Новый год пройдёт супер! А он уже должен был быть через два дня.
Доктор поставил уколы, дал пакет с перевязкой и лекарствами, затем позвал Костю:
— Забирайте свою русалку.
На этом слове, "русалка", я вспомнила лето, и всё в голове пронеслось флешбэками. Начала истерически смеяться:
— Я не русалка, а Кикимора! — и продолжила хохотать.
Спаситель посмотрел на меня:
— Доктор, вы ей что-то наркотическое поставили?
Подходя, начал прицениваться, как снова будет нести меня. Доктор пожал плечами, улыбнулся и пожелал выздоровления.
Он опять нёс меня до машины. Когда посадил на сиденье, сел за руль, повернулся и спросил:
— Куда едем?
— Люберцы. Улица Электрификации, 15.
— О, нет. Ночью туда не поеду. Деньги на отель есть, друзья?
— Нет, высади на вокзале, — отвернулась я к окну.
Он забарабанил пальцами по рулю, хрустнул шеей, посмотрел на меня и улыбнулся:
— Едем ко мне, русалка. Инвалиды меня не возбуждают. Так что приставать не буду. Таскать твою тушу некому. Отработаю грех Ники.
— Грех!? Да она тварь, и ты не лучше, если покрываешь. Ты вернулся в душевую?
— Оставил там свои кельвинсы. Не разбрасываюсь вещами.
— Трусы — фигня, купил бы.
— Ненормальные фанатки потом их к бабкам несут, а те привороты делают.
Тут я засмеялась. Огромный парень из МГУ, при деньгах, боится того, чего нет. Громко начала смеяться. Машина тронулась. Я уже ничего не понимала, просто ехала к нему.
Как и полагается богатым отпрыскам, он жил не как я — в однокомнатной клоповнике на окраине мира. Он жил в своём доме. Поэтому ехали мы чуть меньше, чем до Люберец, в какой-то коттеджный посёлок. Я с иронией подумала: "Опять дом. Как тогда".