Она напыжилась. Опять жмакать будет, Ирод.
— Я поползу, — с боевой уверенностью отчеканила она.
— Что? Ты уверена? — начал он жестикулировать руками и забыл, что вся в мурашках и ещё не согрелась, выставив на показ то, что скрывала. — Вот руки! И я на них и коленях поползу. Понял. Видишь.
Потом осознала, что он всё видел, судя по заблестевшим глазам. И быстро закуталась в плед.
— Видишь, — глядя на её грудь, он заторможенно повторил. Потом отдернул себя.
— Я думаю, лучше перенести. А то, что-нибудь отморозишь.
— Ладно, но не зажимай, не целуй. Не насилуй! — поставила она ультиматум.
Он улыбнулся.
— Что в твоей голове, русалка? Ты об этом думаешь? Я инвалидов, фу, не трогаю.
— Я останусь здесь. Перебьюсь. Раз не трогаешь, — отрезала она. Но уже не реагируя на это он взял её на руки и перенес в другую комнату. Там трещали дрова и было теплее. Выгрузил её на кресло-качалку. С виду она напоминала личинку в пледе. Явно не для любовных утех видок.
— Лучше? — спросил он.
— Ага. Спасибо, — буркнула она.
Он начал ворошить дрова, спросил, не оборачиваясь:
— У тебя есть кто-то?
Она задумалась, зачем ему это. Он боится, что кто-то ему настучит? Вряд ли он видит в ней потенциальную девушку.
— Не твоё дело.
— Значит, нет.
— Сам за себя говори. Если бы был, то обязательно сказала и не валялась там в мужской душевой с расфигаченными ногами. Он бы тебя обыскался. Я бы искал, если бы ты внезапно стала недоступна.
Врать она не умела. Цокнула, отвернулась от него головой.
— Ну нет. И что?
Стало супер неловко, как на первом в жизни медосмотре у гинеколога. Он улыбнулся.
— Отлично! Значит...
— Не сказала бы, — мрачным тоном перебила она. Зачем он интересуется? А вдруг это часть его плана или спора. А она тут с ним, одна. Лохушка.
— А у тебя? — спросила она.
Он передразнил:
— Не твоё дело.
— Ну были там разные. Но ни с кем не клеилось. Все какие-то плохие, что ли.
«Плохие», «Всё», а он один «хороший», тоже мне рассуждение. Она вновь иронизировала:
— Бракованные, утиль! Есть, Костя, такая поговорка. Если от всех воняет, то напердел ты. Слышал?
Он заржал.
— Кстати, они и это терпели, завидев мой дом и машину.
Его смех оказался заразительным. Она чуть-чуть хихикнула. Расслабилась в кресле.
— Ты ещё и пердел при них. Фу. Что за причуды у богатых?! Знатный пердун Константин. Я даже фамилии твоей не знаю. Как я могла так облажаться, попасть к фиг пойми кому?!
Повисла пауза. Она смотрела на огонь.
— Моя фамилия Князьков, — отчеканил он, как на балу у императора.
— Ого, какая барская, ни то, что я, Петрова, — задумалась она, над тем, что не только повезло быть богатым и красивым, но и с фамилией тоже. Решила сменить тему.
— Завтра Новый Год. У тебя хоть еда есть? — поинтересовалась она.
Если и тут остаться, то нужно понимать, не съест ли он её.
— Хочешь есть?
Она отрицательно покачала головой.
— Нет, по-человечески праздник встретить. Хоть так.
— Есть, что-нибудь найдём.
Пока он возился с дровами и таскал их из дровницы, она покачивалась на кресле. Надо же, подумала, он сам дрова носит. Интересно, и колит? Не думаю, что ему сложно, ведь у него такие сильные... Стоп. О чем она думает? Так, стоять! Нет преимуществ у него. Арина, ты дура?
Незаметно рядом с ней хозяин дома поставил на столик бутылку вина и два бокала.
— Я не пью, — сказала она, будто обожглась. А вдруг решил напоить?!
Он молча взял бутылку, убрал её куда-то и ушёл. На что-то надеялся, паразит! Я настолько похожа на тупую? Как же он старается меня обмануть. Рядом со мной уже стояла чашка чая и конфетница со сладостями. Черт, это было так маняще. Сладкое, я люблю его. Но мне нужно будет вылезти из пледа. Хотя уже тепло, и наверняка тот напряжённый момент прошёл.
— Спасибо. Но я не совсем понимаю. Мы уже выяснили, что ты меня не интересуешь, — кивнула ему.
— Кикимора, слушай, — он перебил. — Возможно, в твоих краях дикари не знают, что такое гостеприимство. Это просто вежливость.
— Кстати, зачем тебе в моих краях дом на огороде?
— Он не мой. — Отпил из чашки чай и продолжил: — Это я построил для своей знакомой.
— М-м-м, — я откусила кусочек зефирки. — Вижу, ты любишь самоутверждаться на своей щедрости, даря что-либо дорогие девушкам.
— Это не девушка, это моя няня. Она меня вырастила. Родом оттуда. Мой отец её выгнал из-за мачехи. Я решил извиниться так. Она мне как мама. Мама умерла при родах.
Ого, и у богатых есть драма в жизни. Тоже с мамой всё сложно, хотя моя жива. Сама не знаю почему, наверное, чай был с чем-то особенным. Разоткровенничалась, решила тоже поддержать его фактами о себе.
— А моя мама не так давно променяла отца на дебила. Я осталась с папой и прервала общение с ней. Но её это не расстроило, и она укатила в Италию.