Мы пошли за машиной. Ворота открылись, и перед нами предстала территория с идеально ухоженной лужайкой и причалом. Парни вышли из машины. Я осталась у входа, чувствуя, что ситуация может обернуться чем-то неприятным. Тем временем Катя и Вера уже плескались в воде, демонстрируя свои фигуры в бикини. Парни присвистнули, и я невольно отметила их внешность. Особенно выделялись двое: блондин с чёрными бровями и брюнет в белой панаме.
Я села на край пирса, опустив ноги в воду. Вера подплыла ко мне:
— Ара, чего сидишь? Иди к нам!
— Нет, не хочу. Настроение не то. Вы купайтесь, я вещи постерегу.
— Да кому нужны твои шмотки из секонда? Расслабься!
Не успела я ответить, как услышала голос блондина:
— Давайте знакомиться, русалки. Меня зовут Никита.
Я обернулась и увидела его в купальных шортах. Его компания уже готовилась к купанию. Я вспомнила, что забыла позвонить папе и скинуть фотографию. Внутри всё сжалось от тревоги.
---
2
---
Вера улыбнулась блондину, который только что шлёпнул её по попе, и сказала:
— Мы пойдём, переоденемся, и сразу придём.
— Только точно, — парировал он с самодовольной ухмылкой, — а то накажу.
Вера взвизгнула, как испуганный поросёнок, и направилась ко мне. Я не собиралась долго ждать, чтобы высказать всё, что думаю. Подруги должны понимать друг друга, даже если правда бывает горькой. Я решила спросить напрямую, без обиняков.
— Вика, — протянула я, глядя ей в глаза, — а это нормально — целоваться с парнями, которых знаешь всего час? Или смеяться над подругой, когда её называют Кикиморой?
Катя замедлила шаг и удивлённо посмотрела на меня:
— Ара, ты чего? Ревнуешь нас?
— Нет, — коротко ответила я.
— Да ладно тебе, — хихикнула Катя, продолжая идти. — Это же просто опыт! Нужно взрослеть и набираться жизни.
Вера энергично закивала, поддерживая её слова:
— Конечно! Как ты собралась заводить отношения, если не умеешь общаться с парнями? Лучше набраться опыта, тем более с такими классными ребятами.
Я не могла сдержать возмущения. Разведя руками, словно Петросян на сцене, выпалила:
— Ваще классные парни! Те самые, которые утопили мой телефон, который теперь, возможно, вообще не заработает. Те, кто называет тебя Кикиморой. И те, кто, как показатель «гостеприимства», лезет обниматься к первой встречной!
Вера скрестила руки на груди и холодно произнесла:
— Остынь, Ара. Если хочешь, оставайся с мамой. Не порти нам настроение. Мы не виноваты, что ты... ну, что ты не такая. Тебе просто не понравились эти парни.
— А-а-а, — протянула я с сарказмом, чувствуя, как внутри закипает злость. — Я не такая красивая, как ты. Ладно, буду сидеть с тётей Леной, чтобы не портить вам праздник.
Когда мы вернулись к домику Веры, все молчали. Я вошла в спальню, бухнулась на диван и почувствовала, как ком подступил к горлу. Слёзы навернулись на глаза, хотя я изо всех сил пыталась не раскисать. Но эмоции взяли своё — они потекли по щекам, словно река, которая больше не могла сдерживать свои берега.
Уже представляю себя за новогодним столом, когда буду говорить тост. Этот год выдался непростым: я потеряла мать, веру в любовь, друзей и даже веру в дружбу. Пока девочки прихорашивались после бани или флирта с парнями, я уснула, повернувшись лицом к стене.
Проснулась я от странного ощущения — что-то ползало под моими шортами. Это же огород! На меня напали муравьи. Вскочив, я попыталась стряхнуть их, но они, казалось, были повсюду. Когда я наконец справилась с полчищем настырных насекомых, обнаружила, что моей гитары нет в чехле.
— Вот курицы! Они забрали её с собой, — выругалась я сквозь зубы.
Посмотрела на часы — восемь вечера. Вся взлохмаченная, я побежала за своей личной вещью. Гитара для меня была как зубная щётка — нечто незаменимое и интимное. Добравшись до злополучной дачи, я решительно направилась к месту сбора компании. Там кто-то коряво дёргал струны на моей "детке".
Когда я подошла, вся компания сидела на веранде домика. По карнизу свисали гирлянды из лампочек, а балдахины защищали от назойливых москитов. Всё было выдержано в одном стиле — как и сам дом. В центре стоял круглый дубовый стол с закусками и выпивкой. Вокруг него расположились серые кресла-мешки и такой же диван. Рядом с диваном стоял кальян, который потягивала уже явно нетрезвая Катя, прижавшись к рыжему пареньку. Его рука покоилась у неё под шортами, поглаживая ногу.
Вера стояла, обнимая блондина, который сидел на том же диване с другой стороны и безжалостно расстраивал мою гитару. Остальные развалились по креслам или просто сидели на полу. При моём появлении все подняли глаза. Но больше всего меня задело выражение лица брюнета, имя которого я ещё не знала. Он был первым, кто заговорил:
— Смотрите, Кикимора к нам припёрлась!