Арина, с чего ты вообще решила, что с Князьковым возможны какие-то отношения?
Я легла на кушетку и проплакала до поздней ночи, пока не провалилась в забытьё.
13
Два дня спустя, как меня увезли из университета, время в больнице подходило к концу. Настя позвонила рано утром, чтобы забрать меня. Я стояла перед зеркалом, яростно намыливая лицо, шею и руки. Казалось, что следы его прикосновений въелись в мою кожу навечно. Мысли о том, что отец может узнать правду, вызывали панику.
Телефон завибрировал. Это была Настя.
— Ало. Арина, я сейчас приеду за тобой с братом. Собирай вещи. У тебя 40 минут.
— Привет, Насть. Поняла. Я твоя должница. Безмерно благодарна. От Дениса что-нибудь слышно? — мой голос дрогнул, адреналин ударил в голову.
— Да, он достал меня расспросами. Я сказала, что тебя увезли и мне тоже ничего не сообщили. Он разозлился, обозвал меня плохой подругой. Я ответила, что ты вообще мне никто, просто одногруппница. После этого он отстал.
Эти слова бросили меня в жар.
— Спасибо, Насть. Я пошла собираться.
Через час за мной приехала Настя вместе со своим братом, Максимом. Высокий, молчаливый мужчина лет сорока с суровым взглядом. Он ни слова не произнес за всю дорогу.
Меня везли на съемную квартиру в Люберцы. План был прост: я должна была забрать вещи, а затем отправиться к отцу. Там, в Томске, я буду в безопасности.
По пути я постоянно оглядывалась, представляя, что Денис следит за мной. Даже на светофорах мне мерещилось его лицо в соседних машинах. Но пока мы ехали, всё было спокойно. Однако внутри меня бушевал ураган противоречий. Я чувствовала себя сломленной, опустошенной, грязной.
В поезде стало немного легче, хотя полноценного сна не было. За трое суток я едва смогла подремать четыре часа.
На вокзале меня встретил отец. Вместе с ним была женщина — его новая спутница жизни. Её звали Елена. На вид ей было около сорока пяти, она была ухоженной, доброжелательной и совсем не походила на мою маму. К моему удивлению, я не испытала ревности.
— Меня зовут Елена, — протянула она руку.
— Арина, — ответила я, глядя на отца.
— Доча, не злись. Мы вместе, — сказал он, обнимая Елену.
Елена взяла меня за руку и предложила:
— Давайте поедем на дачу, там поговорим и устроим шашлыки.
Я кивнула, и мы направились к машине. По дороге я уснула. Во сне я снова оказалась на даче с подругами, купаясь в реке.
Когда мы приехали, шёл дождь. Я сонно побрела к дому. Издалека услышала разговор отца с Еленой:
— Родная, давай я уложу дочку спать. Она устала с дороги. Завтра будем жарить шашлыки.
Утром я проснулась в шоке. Я узнала эту дачу. Это была та самая дача, где я встретила Костю. А Елена — его мать! Черт, черт, черт!
Но я решила, что могу не рассказывать им ничего. Возможно, Костя сюда и не приедет. Прошлое лето — это просто случайность.
Елена постучала в дверь:
— Арина, доброе утро. Завтрак внизу. Мы с твоим папой ждём.
Я почувствовала тепло и безопасность. Впервые за долгое время.
За столом пахло домашней выпечкой и чесночной курицей. Я не могла сдержать слюну.
— Доброе утро, — сказала я, усаживаясь за стол.
— Доброе, доча, — папа поцеловал меня в висок. — Ну, рассказывай, как в Америке?
Воспоминания о Денисе накатили, но я взяла себя в руки.
— Всё было в новинку. Темнокожие люди, полураздетые, да и светлокожие тоже. Срамота. Отель хороший, — я старалась говорить беззаботно, чтобы они не заподозрили тревоги.
— Молодец. А как сессия? — спросила Елена.
— Неплохо. Почти все предметы автоматом. Без троек, — улыбнулась я.
— Отдыхай, Арина. Тут есть пирс, можно полежать в тени. Мы пока займёмся огородом, а вечером шашлыки, — предложила Елена.
— Хорошо. Спасибо. И хочу сказать… Я очень рада за вас с папой.
Отец прослезился. Мы встали из-за стола, я помогла помыть посуду и поднялась переодеться в купальник. Мне нужно было освежиться.
Какое блаженство! Я лежала на шезлонге в тени. Меня обдувал тёплый ветер, рядом журчала вода, пели птицы. К полудню солнце разогрело воздух, и я решила окунуться. Гипс я обмотала плёнкой.
Спустившись к пирсу, я погрузилась в воду. Прохлада пробудила воспоминания, и я невольно улыбнулась. Но тут же услышала в голове голос Кости: «Кикимора». Хватит, решила я, и выбралась на берег.
Папа возле дома орудовал у мангала, а Елена нанизывала мясо на шпажки. Я приняла душ и переоделась.
Вечером отец достал гитару — красивую, орехового цвета с узорами.
— Ариша, сыграй нам с Леночкой. Эту гитару скоро заберут, но ничего страшного.