В проёме входа в дом появился Костя. Засунув руки в карманы своего спортивного костюма с лампасами, он облокотился на край проёма, цокнул языком и спросил:
— Долго ждать? Или ты свой инструмент погубишь, добираясь домой?
Я не хотела прогибаться и принимать жест доброй воли от того, кто не проявил его изначально. Главное — не терять самообладание.
— Подожду здесь, пока не закончится, — ответила я. — Лучше, чем идти в дом к тому, кто послал меня куда подальше.
— Злопамятная и сложная ты, Арина, — протянул он. — Давай разъясню, чтобы общение стало клеиться. Это было после того, как ты меня ударила. Я не виноват, что ты ненормальная. Это я должен обижаться. Ногами, кстати! — Он поднял указательный палец вверх, словно изрёк умную мысль. — Надо Жене сказать, что твои ноги у меня на плечах побывали. Вот он обзавидуется.
— Что?! Нет, не говори! Стыдно будет! Не нужно! — Машинально хотела ударить его в плечо, но осеклась. Мы не знакомы, чтобы так общаться и прикасаться.
— У-у, в тебе много злости. Я даже тебя боюсь, — усмехнулся он. — Давай так: я не говорю Жене, а меня потом твои предки не достают, что я тебя в грозу отправил ночью. Ну, на случай, если тебя молния пожрёт. Или Женя отжарит.
Я посмотрела на его лицо. Хотя он стоял против света, его слегка освещали гирлянды веранды. Даже при таком освещении его лицо можно было разглядеть. Да чего же он зловещий и красивый одновременно! От сказанных слов я опять смутилась. Мне не нравилось, что меня воспринимают исключительно как сексуальный объект. Но в его словах была правда. В такой ураган мало не покажется.
— Ок, только не приставать, Жене не говорить про тот несчастный случай. Я захожу, — сказала я.
В этот момент он кивнул, отошёл в сторону, взял гитару и поставил её у двери внутри дома. Слегка улыбнулся и приветственно рукой указал на дверь. В этот момент громко прогремел гром, и вспыхнула молния так сильно, что я подпрыгнула и поняла, что прижалась к Косте. Руками вцепилась в его футболку, лицом уткнувшись в его грудь. Стало неловко от того, что натворила, отпрянула, но дальше произошло то, чего точно бы не хотелось. Свет погас. Отключили его по всему посёлку из-за погоды.
Глаза ещё не привыкли к темноте и не могли различить ничего вокруг. Я попыталась сориентироваться, развернулась и вытянула вперёд руки. Барахтаясь в темноте, смогла определить стену. Попятилась назад и упёрлась в Костю тем местом, которое точно не помогло бы мне решить проблему с пониманием пространства. От ужаса ойкнула и замерла. Мне стало ещё более стыдно. В голове появилась догадка, что злополучный брюнет подумает, что я заигрываю. Чтобы хоть как-то разъяснить ситуацию, я попыталась объясниться:
— К-Костя, ты наверное всё пон…
Фраза оборвалась на том, что меня ещё больше ввело в смуту. Он притянул меня за талию к себе. Я почувствовала его горячие руки, как будто ошпарилась. Я его оттолкнула.
— Тебя не понять, Кикимора! То ты сама жмёшься, то толкаешь?
Я перебила его, не хотела, чтобы про этот случай кто-то слышал. На мгновение потеряла дар речи от такой самоуверенности парня.
— Так, забудем про все эти недоразумения с прикосновениями. Боюсь грозы. Если подруги узнают об этом, то мне капец! Я пытаюсь их спасти от распутства, а сама?!
— Ты смешная, ещё и наивная. Но доля правды есть в сказанном, — ответил он.
— Не бывает доли легкодоступности. Бывает только чёткая позиция, — возразила я.
— А тебе-то что? — удивился он.
— Так они в беду попадут с таким поведением. О них дурно подумают, — пояснила я.
Он взял меня за локоть и сказал:
— Так, я понял тебя, чудо огородное. Вот так я возьму — это достаточно непостыдно, и никто ничего не подумает. Тебя немного проведу в место, где ты сможешь переждать дождь нормально.
Он повёл меня, больше ни к чему меня не касаясь. Мне стало немного спокойнее от этого. По пути хозяин дома нашёл телефон и включил на нём фонарик. Стало уже проще. Я отстранилась и теперь могла идти самостоятельно.
Многие друзья Кости в доме сидели на диване. А точнее, уже спали. Пройдя мимо их ложа, это было заметно от света. Костя светил фонариком на телефоне, чтобы мы видели, куда идём. Проходя большую комнату, он посветил на диван. Но среди них я не увидела блондина, рыжего и подруг. Наверное, где-то обжимаются, подумала с грустью или делают такое, от чего мне стало не по себе.
Костя развернулся ко мне и сказал то, о чём я думала:
— Думал тебя определить к подругам, но они где-то с кем-то другим. Где-то, где не хотели бы нас встретить в этом доме.