– Дим, а где моя одежда? Я искала, пока тебя не было, но нигде ее не нашла.
– Я все в стиралку закинул, ты вся мокрая была, насквозь, после танцев.
– Спасибо за заботу, но в чем я буду ходить, и как домой поеду?
– Дам тебе еще одну рубашку. Платье постираем и высушим. Потом переоденешься. – Про костюм, привезенный от сестры, решил промолчать. Намного приятнее смотреть на нее в своих вещах.
– А тебе не жалко? Одну рубашку и футболку мы уже испортили. Может, хватит?
– Для тебя – ничего не жалко, ты же знаешь.
– Ну, давай тогда, не голой же мне по квартире разгуливать.
– Насколько помню, раньше ты по этому поводу не парилась? Я только и делал, что глаза отводил…
– Я и сейчас не парюсь. Просто холодно немного. Да и тебя искушать лишний раз не хочется.
Ведет себя, как ни в чем не бывало. Как будто не было этих месяцев разлуки, этого молчания и отсутствия в моей жизни. Вернулась просто, словно домой из отпуска приехала. Но так ли это? Чего ждать, к чему готовиться?
Накормил, налил большую кружку кофе – крепкий, сладкий, со сливками. Бурда невозможная, как такое можно употреблять вообще? А она только такой и пьет. Долго молчала, за полчаса всего парой фраз обменялись. И все глубже куда-то в себя уходит, отдаляется.
– О чем думаешь, Ань? Что притихла? – Страшно услышать в ответ "Жалею о новой ошибке", но пытка неизвестностью уже не выносима.
– Да обо всем понемножку. Ничего конкретного.
– Ань, ты не жалеешь о… -Тяжкий вздох, и как в пропасть, – о том, что произошло?
– Да брось ты, Дим. Почему я должна жалеть? Все было замечательно. Женщинам тоже хороший секс нужен, не только мужчинам. Он нам какие-то там гормоны повышает. Не помню какие, но очень полезные. В общем, что – то вроде СПА – салона на дому…
Да, умеешь ты, Анька, сделать больно. Нежными ножками пройтись по самому чувствительному, ненароком разрушив все надежды, которые и так держались на честном слове. Твой цинизм казался бы отвратительным, если бы не был так честен.
– А что дальше будем делать?
– А я не знаю, Дим, что дальше. Об этом и думаю. – Смотрит серьезно, задумчиво. Грустная почему-то. Не похоже, что специально ужалила. Как всегда, мимоходом – и ранит, и окрыляет. И идет себе дальше, не заметив, как ты корчишься на обочине.
– Может, нужно поменьше думать, а побольше – жить? Почему ты все время бежишь от меня? Почему тогда решила уйти? Что я не так сделал, чем обидел? – Как ни держал в себе, а нарыв прорвался, вылезла старая боль и обида. Некрасиво так, глупо прозвучала претензия. Но по-другому – никак уже. Это тогда гордость не позволила догнать, удержать, сразу во всем разобраться. Решил – и без нее неплохо, слишком много чести уговаривать. На ее место много других, желающих. И не пошел следом. О том, что другие – не она, и место это занять не смогут, как ни старайся, догадался быстро. При первой же попытке забыть, заменить новой подругой. Та была хороша собой, и даже умна, и с чувством юмора. Только не она. Что не так было с той девушкой, и с другими, после нее – так и не понял. А видит Бог, пытался найти причину, чтобы разобраться, понять и прекратить сравнивать. Не нашел, не определил.
– Дима, я не убежала. И проблема в том, что ничем не обидел. Ты слишком хороший, Дим. Ты сильный, умный и добрый. Но ты боец, у тебя каждый день – сражение. И тебе нужен тыл: теплый, надежный, уютный. Нужна нормальная женщина, которая будет тебя ждать и встречать с ужином, и с радостью примет твою защиту, заботу, все, что ты можешь ей дать. И ответит тебе такой же заботой и вниманием. Тебе уже тридцать пять, семья нужна.
А из меня – какой тыл? Ты помнишь, что у меня дома творится? Зачем холодильник стоит – одному Богу известно. Я не то, что для кого-то, для себя готовить не хочу. У меня свои сражения, своя война. Зачем она мне – уже не знаю, но я домой иду, чтобы спрятаться от всех и снова сил набраться, какая из меня поддержка?
– Ань, разве я просил тебя об этом когда-нибудь? Требовал ужины, глаженые рубашки или что-то еще? – Снова курить захотелось.
– Нет, не просил. Но так нечестно – ты мне все, а я в ответ – ничего. Я не могу брать, ничего не давая взамен. Просто пользоваться чьим-то вниманием не умею. Я же не способна на ласку, нежность, тепло… Помнишь, говорила тебе, что у меня эмоции где-то глубоко зарыты, только мозгом живу? Ты еще сказал, что это преимущество, а не недостаток? Это, охренеть, какая проблема. Я же знаю, что ты хотел что-то получить в ответ, потому и затапливал своей заботой и вниманием. Наверное, ждал, что я, наконец, очнусь и хоть чем-то отвечу.