А для меня все, что ты делал, каждый шаг навстречу – как покушение на мою территорию. Попытка ограничить, забрать свободу, сделать зависимой. А я не хочу быть зависимой. Слишком долга была одна. Ты знаешь, как затягивает свобода? Когда ты сам себе хозяин, и не нужно ни перед кем отчитываться? Когда любой твой шаг – только твой, куда хочу – туда лечу. Это пьянит и вызывает привыкание. А потом вдруг оказывается, что кому-то небезразлично, что ты делаешь, где ты и с кем. И возникает протест – а какого, простите, хрена, вы лезете в мою жизнь? Кто дал вам это право?
– Тебе свобода дороже, чем близкие отношения со мной?
– Нет. Просто я не знаю, способна ли на такие отношения. Я же эмоциональный инвалид.
– Вот сейчас не придумывай. Не способна она на эмоции. Да вокруг тебя вечная толпа народа крутится, как щенки голодные. А ты как мамочка – одного пожалеешь, другого приласкаешь, третьего просто послушаешь внимательно. Они крутятся возле тебя и каждой улыбке радуются. А ты их охапками раздаешь, направо и налево. Только вот мне, почему-то, редко что перепадает. – Неожиданно горько вышло, почти с претензией. А хотел поддержать, переубедить. А получилось – снова обвинил в чем-то…
– Да им-то не жалко. Мне от них ничего не нужно взамен. Не жду ничего в ответ, потому и отдаю легко. В том и дело, что они – вокруг, а не близко.
– Ну, меня ты тоже близко никогда не подпускала…
– А потому что страшно, понимаешь? – и глянула так распахнуто, так открыто… не понять, что в этом взгляде – страх, надежда на понимание, удивление, что еще? Посмотрела пару секунд и снова глаза опустила. – Страшно, что подпущу тебя, отдам все, что есть, а окажется – мало. А больше не смогу. И ты подождешь, понадеешься, а потом окажется – все, этот колодец пересох. И ловить здесь больше нечего. И уйдешь. А мне придется отдирать тебя с кровью, потому что быстро прирастешь – я это знаю.
Проходила уже такое однажды. Больше не хочу. Слишком больно. Ты даже не представляешь – как.
Ну, почему же, малыш, очень даже представляю. Мне сейчас охрененно больно: знать, что пугал тебя своим нахрапом, давил, заставляя убегать все дальше, а потом тебя же и обвинил в глупости и предательстве. Ты же такая сильная всегда была, такая уверенная, такая готовая к любым неожиданностям. Разве мог я догадаться, что там у тебя внутри? Вместо того, чтобы осторожно приоткрыть твои засовы, перся напролом, заставляя строить новые укрепления.
Но в одном ты права: мне всегда будет мало того, что ты даешь. И всегда будет жаль делиться с кем-то даже толикой твоего внимания. Я даже к маме твоей ревновал, когда ты с ней часами болтала, а со мной – нет. Так кто здесь урод, после этого? Но никуда я от тебя не денусь, готов питаться крохами, объедками с чужого стола, только дай мне надежду, что завтра мне снова хоть что-то перепадет.
– Ань, давай договоримся: первое – не стоит за меня решать, сколько и чего мне от тебя нужно. Я тоже думал: ушла – и хрен бы с ней, не сильно-то и хотелось. Только сплю теперь плохо. Снишься мне постоянно. Утром просыпаюсь – тебя ищу и не нахожу. Устал от этого безумно. – Такое признание дорогого стоит. В моих устах это почти равно клятве в любви и бесконечной верности. Но – баш на баш, она откровенно говорит, и нужно пользоваться моментом, чтобы не спугнуть. Фальшь уловит на раз, и все – прости – прощай, открытая и честная Аня. – Я предлагаю встречаться хотя бы иногда. Так часто, как получится.
Хотя, в идеале, просыпаться хотелось бы с тобой. И каждый день. Но об этом пока рано говорить.
– А дальше – как пойдет. Давить не буду, обещаю. Но без тебя реально хуже, чем с тобой. Я скучал по тебе, очень. Особенно, когда хотелось книгу новую или фильм показать – и вспоминал, что тебе это уже не интересно. Давай хоть в кино вместе ходить.
Рассмеялась в ответ. Похоже, расслабилась.
Глава 10
Она уселась в джип, почти провалилась в глубокое кресло, и ощутимо расслабилась.
Вздохнула, закинула голову на подголовник, закрыла глаза. Прогревая мотор, Дима краем глаза посмотрел на спутницу, и нервно сглотнул: никогда не чувствовал слабости к женским шейкам, воспринимал их как обычную часть тела. Ноги, грудь и пятая точка всегда привлекали больше внимания. И что вдруг так завелся, глядя на этот беззащитный изгиб? Почувствовал себя грязным извращенцем, стиснул зубы и уставился на дорогу.
– Куда поедем?
– Да мне без разницы. Я не так давно в вашем городе, практически нигде не бывала. Лучше туда, где потише и поменьше народу. Устала от шума сегодня.
– У вас что-то случилось, или это нормальное состояние?
Усмехнулась.