Накрыл ее ладошку своей, сжал бережно, погладил пальчики. Никогда не перестану удивляться их хрупкости – совсем детская ручка, маленькая такая, нежная… Расцеловал каждый пальчик по отдельности. Когда-то, видя подобные сцены в фильмах, морщился: слишком сопливыми мне казались, не бывает так в жизни, чтобы взрослый мужик телячьими нежностями занимался. Три "ха-ха". Еще как бывает. И не то, чтобы не стыдно такие вещи творить: их мало всегда, хочется всю ее затискать, затрогать, везде свой след оставить. Чтобы каждый, кто близко подойдет, сразу понимал: территория занята, не подходи, убьет.
Только в нашем случае, нет такой необходимости: она сама с охраной границ нормально так справляется, и зашибет любого, кто шагнул чуть дальше дозволенного. Мне вот сейчас позволила – но надолго ли?
– Ань, ты как, спала вообще на этой неделе? Что-то видок у тебя слишком усталый. Может, еще поваляешься? Я никуда не собираюсь сегодня, так что квартира в твоем распоряжении, пока домой не соберешься.
И сегодня, и завтра, и всегда. Не выходи из нее вообще никогда, не забирай у меня воздух.
– Ну, да, можно. Все равно, мне одеть пока нечего, не поеду же я домой в туфлях и твоей рубашке? Хотя, можно попробовать – вот лица-то будут у соседей! – Как обычно, шутит, это уже хорошо.
– Может, фильм какой включить, чтобы быстрее уснула?
– Нет, лучше я почитаю что-нибудь.
Выдал электронную читалку, наложил на диван кучу подушек, сам рядом пристроился – куда ж ещё? Пока есть возможность, надо хватать счастье полными охапками. Включил телевизор, что там шло – одному Богу известно, больше для отвода глаз, чтобы не смущать ее пристальным вниманием.
За что досталось такое наказание? Эта вечная жажда и неудовлетворенность? Почему нельзя было встретить нормальную женщину, жениться, детей нарожать и жить спокойно, не заморачиваясь? Как все обычные семьи живут: пройти первый период влюбленности, а потом замкнуться – каждый на своих проблемах, пересекаться только в постели и обсуждая новый ремонт, кроссовки для ребенка и оценки в школе?
Ведь большинство мужиков так и живут, не заморачиваясь? Не видно, чтобы их терзали душевные муки и тоска по жене. Наоборот, радуются, вырвавшись на свободу – командировку, отпуск, рыбалку? Все ровесники переженились давно, некоторые – по два раза успели. И решают другие проблемы – как заработать побольше, как налево сходить незамеченным?
Остались еще только Славка и Сергей, но у тех – свои причины.
Может быть, потому, что не верил в эти нормальные семьи? Отец ушел, когда исполнилось пятнадцать. В один день – взял только пару рубашек и бритву. Что он там говорил матери – неизвестно, но она сломалась после этого. Заболела всерьез и надолго, слегла в больницу на несколько месяцев, пришлось решать все бытовые проблемы, да еще к матери бегать – кормить, стирать, ухаживать. Так и пришлось повзрослеть раньше времени. И потерять веру в то, что семья – это незыблемая опора, надежный тыл. Наверное, заботы о матери помогли тогда справиться с душевной болью и обидой на весь мир: некогда было горевать и плакать, пришлось выживать и справляться.
Обида на предательство отца? Да, была, и долго еще жила. Только повзрослев, понял: уходят не к другой женщине, такое редко бывает. Уходят от той, с кем жить стало невыносимо, и надежды на улучшение нет. Отец просто не вынес вечных придирок, упреков, невыносимого эгоизма, и ушел туда, где ему просто были рады. Там тоже не все было гладко, но что-то держало в новой семье, хотя и первую он никогда не забывал: всячески избегая встреч с женой, он продолжал общаться с сыновьями, младшего так вообще забрал с собой. И старшему предлагал жить вместе с ним, но получил жесткий отказ: как можно оставить мать одну?
Потом, оставшись единственным мужчиной в доме, понял, каково было отцу: пришлось отдать матери все внимание, все свое свободное время. Ссылаясь на свою болезнь и немощность, она изводила упреками и претензиями, всегда хотела знать – где сын, чем занят, почему еще не с ней? И всё то время, когда друзья гоняли на свидания, тренировались в навыках обольщения, развлекались на полную катушку, приходилось утешать и успокаивать родительницу.
Когда наступил момент, и вечное чувство долга притупилось, когда пропало желание утешить ее, пожалеть, успокоить? Сложно сейчас понять, но однажды это случилось. Зачерствел, похолодел. Просто устал все время чувствовать себя виноватым, и вдруг хорошо, очень ясно понял, почему не выдержал отец: невозможно так жить, без шанса на победу, на прощение, на то, что отпустит когда-то.
Решил, что пора заняться своей жизнью: учиться-то не переставал, и работать тоже, но вот в личной жизни был не то, чтобы штиль, но и волнения редко случались.