Начал появляться в компаниях, с неизменным женским обществом, и вдруг обнаружил, что очень даже во вкусе женщин: высокий, статный, темноволосый и сероглазый, привлекал внимание каждой. Да еще спокойный нрав, хорошие манеры, всегда уважительное отношение к женщине (спасибо отцу, это он успел привить еще с детства) – просто лакомый кусочек. Завышенной самооценкой не страдал, но Катька – новая "сестра", почти сводная – быстро все объяснила. И посоветовала не теряться, об одном попросила – ее подруг не трогать, чтобы не создавать поводов для разборок.
Катюха на тот момент оказалась единственной радостью: тепло приняла новых "братьев", радовалась всем встречам, а взрослея – открывала секреты женской души, консультировала, так сказать.
Теряться не получалось – рыбки сами плыли в руки, многие – с определенной целью: окрутить, захомутать, женить на себе. Только каждая допускала одну и ту же ошибку: почувствовав к себе интерес, начинала "тянуть одеяло", требовать все время и внимание, не получая – скандалила. И на этом занавес опускался. "Финита ля комедия". Возвращаться под душный гнет, только от него освободившись, совершенно не хотелось.
А история повторялась с каждой претенденткой в спутницы жизни. В какой-то момент бегать от них надоело, и выбор все чаще останавливался на красотках, которые шли по жизни легко: брали от кавалеров максимум того, что было позволено – подарки, походы по клубам и кабакам, хороший секс и минимум обязательств. Возможно, среди них тоже кто-то тешил себя надеждой на что-то большее, но они были умнее и качественно скрывали претензии. Такие пропадали быстрее: сразу понимали, что здесь не обломится ничего серьезного, и шли осваивать другие просторы.
Отсутствие серьезных отношений оказалось очень полезным для дела: никто не мешал и не отвлекал от проблем компании, которую только начали создавать с Серегой и еще парой надежных друзей. Все время было отдано бизнесу, все силы и мысли. Не приходилось отвлекаться на женские капризы и неурядицы в семье.
Даже мыслей не возникало, что в жизни что-то неправильно, наоборот, всегда считал себя умнее дурней, которые так рано попали в хомут, и не верил, что там можно быть счастливым.
Как-то на вечере встреч выпускников заметил старого приятеля с молодой женой и в душе посочувствовал: девчонка была моложе лет на пять и вовсю резвилась, почти не обращая внимания на мужа. Она развлекалась со своим бывшим классом, муж, соответственно, со своим. Парень практически не вступал в разговоры, молча слушал бурные рассказы и воспоминания, на вопросы отвечал односложно. Оживал только в моменты, когда супружница заглядывала в их бывший классный кабинет, что-то весело щебетала и снова упархивала. Пару раз сам куда-то срывался, пропадал минут на десять и возвращался с несчастным лицом.
Еще смешнее стало, когда вся толпа, бродившая по школе, собралась на общее торжество в один кабак (к юбилею спонсоры расстарались и сняли целый банкетный зал). Он просто глаз не отводил от жены, болезненно морщился, когда она танцевала со старыми друзьями, и не мог на месте усидеть, видя, как она убегает куда-то со стайкой девчонок. На мужика смотреть было больно: настолько явно отражалась на его лице эта зависимость от малолетки, которая почти не обращала на него внимания. И только укрепилась мысль: хорошо, что сам избежал такой участи, не хотелось бы оказаться на месте страдальца.
Уверенность пошатнулась почти сразу же: девчонка, устав развлекаться, на пол-пути развернулась и пошла к мужу. Подошла почти вплотную, руки на грудь ему положила, и что-то начала рассказывать. Невозможно было глаз отвести от этой пары: то, как они смотрели друг на друга, та нежность, которая сквозила в их лицах, доверчивость, с которой женщина прижималась к мужчине – они словно укрылись от толпы, и остались только вдвоем, защищенные его силой и ее лаской. Захлестнула вдруг такая черная зависть, такая неудовлетворенность своей жизнью, такая тоска по отношениям, подобным этим…
Впору было удавиться от неожиданно накатившей депрессии, но потом пришло понимание: ради двух таких минут не стоило мучиться так долго. Слишком высокая цена за пару минут радости. Это утешило, и снова было легко сочувствовать однокласснику, влипшему по самое некуда.
Ха-ха. Кто бы мне сейчас посочувствовал? Высокая цена за редкие минуты счастья? Знал бы, что за них отдать, чтобы еще урвать немного, пусть хоть втридорога – да все на свете, все, что есть за душой. А если бы не хватило – украл бы, отнял, пошел бы на большую дорогу… Только нет у счастья никакой цены. А если и есть, то только одна женщина ее определяет. Какая она, эта цена? Что тебе нужно дать, подарить, что бросить к твоим ножкам, чтобы ты отмерила мне еще хоть пару мгновений?