Чувствовать этот запах было невыносимо. Слишком многое оживало в памяти. И он ближе к ночи принялся за уборку: перестирал все белье, проветрил все комнаты, пока не замерз, замотался, но понял, что не заснет. Снова вспомнил о вискаре. Мысль о том, что от женщин все беды, уже не казалась банальностью.
Как прожил оставшуюся до Нового Года неделю – плохо понимал и помнил, глушил тоску работой, походами по бабам, по – другому никак не назвать, потому что не помнил ни лиц, ни имен, просто пытался забыться, выпивать зарекся – так недолго и тихим алкоголиком стать. Сам Новый Год тоже проскочил мимо. Встретил дома у сестры, чинно и семейно , и все было хорошо, пока не вспомнил – а с кем, интересно, она встречает? Отправил СМС с поздравлением. Получил "спасибо, и тебя с праздником". И все. Ни одного лишнего слова, а ведь так ждал. И сорвало крышу окончательно. Зачем-то понесло по клубам и кабакам, проснулся в незнакомой квартире, обрадовался почему-то, что одетый – как был в костюме, так и спал. И понял, что больше не тянет ни на кого, кроме одной, пропавшей без вести. Он -то надеялся, что легкая болезнь, что началась так давно, пройдет, когда получит желаемое. А оказалось, что вирус – сильнее, и накрыл его полностью, заразил и тело, и душу. С тоской дожидался окончания длинных праздников, надеясь, что хоть работа поможет отвлечься, а пока снова проводил время с друзьями. Те, очевидно, с Анной продолжали общаться: постоянно пытались рассказать очередную хохму, которую она отмочила. И замолкали на полуслове, вспоминая, что Дмитрий рядом. Его вообще, в последнее время, перестали замечать: он сидел молча, хмуро наблюдая, редко вставляя пару фраз. И не уходил, потому что не хотел оставаться дома один. Жадно прислушивался к обрывкам рассказов, пытаясь узнать хоть что-то о ней, но спрашивать не хотел – боялся выдать себя с головой.
Ломало. Жутко и качественно. Такого он еще никогда не проходил, и не знал, как определить это состояние. И бесило, что она, похоже, живет себе , припеваючи, в монастырь не уходит, общается с людьми, и только одного, почему-то, ни видеть, ни слышать не хочет.
Первый рабочий день показался счастьем: работа отвлекала, забирала все внимание и позволяла почувствовать себя человеком, нормально соображающим. Это казалось спасением, и он начал оставаться допоздна, хотя раньше действовал по принципу: нафиг такая работа, если жить некогда. А сейчас только вокруг бизнеса его жизнь и вертелась.
Так продолжалось еще несколько дней. Пока Сергей не открыл дверь кабинета, практически с ноги. Дмитрий удивленно поднял глаза от документов:
– Ты чего такой взъерошенный?
– Я взъерошенный? Да ты на себя, мляха муха, посмотри! Ты когда, вообще, в зеркало смотрелся? Бриться забываешь или тебе бритву подарить?
– Серег, ты чего завелся, какая муха укусила?
– Это, Димон, не меня, а тебя какая-то муха покусала. Я даже знаю, как зовут и где живет. Могу с тобой поделиться.
Начиная подозревать, о ком идет речь, Дмитрий напрягся:
– Серег, о чем речь вообще? Угомонись и скажи нормально.
Тот вдруг успокоился, вальяжно развалился в том самом памятном кресле и выдал:
– Я вот думаю, что Анька все-таки работает на конкурентов!
– Да ты чё, офонарел? Каких конкурентов? Она работает у одного из наших крупнейших партнеров. Мы сейчас во всю сеть отгружаемся, обороты уже миллионами считаем. С ума сошел?
– Да не, Дим, спорю на свою почку, что она еще кому-то помогает нас развалить.
– С чего бы вдруг? Думаешь, информацию сливает? Так мы ж при ней ни о каких делах не говорили. – Ощутимо занервничал. Будет крайне неприятно узнать, что она способна на подлость. На все, что угодно – это уже поняли, но подлость и предательство – точно не про нее.
– Да ну, это было бы слишком просто. Она надежнее работает. Тупо выводит из строя голову компании. А если голова не работает, весь остальной механизм рассыпается. – С очень серьезным и уверенным видом сообщил Сергей.