Или Матвею удалось меня так запугать? Или тут что-то еще? Иная причина.
Почти добираемся по двери его комнаты, и я не удерживаю Матвея, он слишком тяжелый. Он начинает сильно заваливаться на меня, и когда я уже планирую быть раздавленной его телом, он неожиданно упирается рукой в стену над моей головой, а второй удерживает меня от падения. Его глаза закрыты, но хватка крепкая…
И понимание, вернее, догадка, о том, что Матвей, даже будучи в таком состоянии, спасает меня, например, от падения, и от того, чтобы не задавить меня, рождает какое-то трепетное чувство, но... Но чувство это смешанно с нервной веселостью…
Я и забыла, что мой личный псих – это спасатель, которой должен уберечь меня от «беды», что сулят лес, ручей, обитатели заброшенных душевых и волков…
«Но кто спасет меня от самого тебя, Матвей?!» Вопрос риторический…
Улыбаюсь, но это нервное, тру глаза, удивляясь этому ненормальному, который будучи в отключке, все равно удерживает себя и меня, не давая нам упасть.
- Я сойду с тобой с ума, Матвей! – говорю, усмехаясь, и снова немного облокачиваю его на себя, открываю дверь его комнаты.
«Я уже схожу с ума, раз так спокойно реагирую на не совсем здорового парня…»
Парня, что со серьезным видом просто забрал меня с тропы, когда я шла к бабушке… Просто, потому что решил, что я «пропаду без него». А я теперь не могу его оставить…
Нервно смеюсь, вздыхая, когда не совсем аккуратно помогаю лечь Матвею, будто роняю. Этот мой тихий смех рождается от нервного перенапряжения и моих ассоциаций себя с Красной Шапочкой, а Матвея с Серым Волком…
Он даже не дал дойти «Красной Шапочке» до бабушки… Украл по дороге. А вот и мрачный вариант этой сказки с открытым финалом.
Я отступаю немного, оглядывая Матвея. Он спит, даже в такой неудобной позе на спине: рука заломана, а одна нога на полу. Я не смогу накрыть его одеялом, оно под Матвеем, мне не вытащить. Останавливаю взгляд на его безмятежно печальном лице… смиренном лице… Словно он получил немного покоя, после мучительного истязания. И что-то щемящее рождается в груди. Мне жаль… и я будто догадываюсь о той муке, что он терпит внутри себя… И понимаю, что мне хочется его коснуться, погладив лоб, убрав черные пряди с его бледного лица… Проявить нежность и заботу к этому странному человеку… Понять его… А еще, я сожалею, что с ним все это происходит…
Вот так… Я тоже со своими странностями…
Пользуюсь случаем и осматриваюсь. В комнате Матвея уже достаточно темно, но свет я не буду включать. Подхожу к его рабочему столу. Белая ползущая строка кода на черном дисплее привлекает внимание. Много символов, меняющихся исчислений. На сервере запущен некий процесс. Видимо Матвей обрабатывает данные, что ему предоставили работодатели.
Получается, здесь есть выход в интернет? Очевидно… Иначе Матвей не смог бы работать на удаленке.
Интернет! Телефон!
Я дергаюсь с места, и забегаю в комнату, что теперь моя. Кидаюсь к сумке и рыскаю в ней в поисках телефона… Но не нахожу…
Неужели, я его выронила или потеряла в автобусе? А если забрал и выбросил Матвей? Есть ли телефон у Матвея?
Плохо дело… Бабушка и мама, наверное, сходят с ума… Почему-то о них я думаю только сейчас…
Мысль о том, чтобы забраться в компьютер Матвея, отметаю сразу… Вдруг собью процесс, что запущен на сервере, и Матвея снова переклинит… как с таблетками…
Вспоминаю о последних и возвращаюсь на кухню, заглянув перед этим в открытую дверь комнаты Матвея. Он спит, лежит все в той же позе… Достаю из банки одну капсулу, и быстро раскрываю ее. Вижу внутри серый мерцающий порошок, приглядываюсь, но, видимо от волнения, руки дрожат, и я роняю ее. Порошок из двух открытых половинок рассыпается. С ужасом смотрю, как порошок оседает пылью на пол, исчезая среди расщелин паркета. Скрепляю обратно капсулу, ругая себя за то, что руки мои дырявые…
Как говорила часто мама…
Но куда-то нужно деть пустую капсулу. Выбросить? Спрятать? Но Матвей принимает по две капсулы. Вдруг он потом увидит нечетное количество и поймет, что я опять влезла. Поэтому, скрепя сердцем, кладу пустую капсулу обратно.
Какая же я дура… А вдруг у Матвея будет неправильная дозировка в какой-либо из дней, и он слетит с катушек… Так стоп… Что-нибудь придумаем…
Возвращаюсь в комнату. Присаживаясь на кровати… Залипаю немного и гоню то наваливающееся чувство, от которого леденеет кровь.
«Я в доме психически нездорового парня… Без связи… С угрозой того, что Матвей – это может быть не самое опасное в этом месте…»