Сейчас я не хочу спорить. Я чувствую, что нужно прислушаться к своему странному знакомому, который решил, что будет спасать меня от всего. Прижимаюсь к дереву до бледных пальцев, жмурюсь так сильно, до красных мелькающих пятен в темноте зрения. И…
Мне жутко… Мне страшно… Прислушиваюсь к окружающему пространству, понимая сейчас, что я в вакууме. Этот вакуум был изначально, как только я забежала в лес. Мертвое беззвучное пространство… Неживые декорации леса.
Не вижу, не слышу, но чувствую, как Матвей удаляется от меня… Я словно ощущаю, что Матвей приближается к тому зверю, который хочет… забрать меня… Перед этим растерзав Матвея.
Замираю на столько, что будто и мое сердце сокращает свой ритм, замерев. И я слышу…
Слышу дыхание волка… Оно словно рядом, оно повсюду. Словно он намеренно пугает. И мне страшно. Но осознаю шокирующую вещь: мне страшно за Матвея. Что, если с ним что-то случиться? Я буду в этом виновата... Матвей же предупреждал…
Пульсирующий пульс, который образует давление в барабанных перепонках, мешает улавливать звуки снизу. Я хочу открыть глаза, обернуться. Наблюдать за происходящим внизу. Словно мне станет легче от этого. Но Матвей просил не смотреть. Неужели он думает, что погибнет, или… может, нельзя смотреть именно на волка?
Глупая, глупая Катя! Я сожалею, что все так обернулось. Чувство безысходности съедает душу. И это не только из-за того, что я могу остаться один на один с волком, который может убить Матвея, но я… не хочу, чтобы что-то случилось именнно с Матвеем. Я не хочу этого!
Слышу жуткое рычание. Оно было таким резким и грубым, что я сильнее прижимаюсь к дереву, чувствуя, как острые ветви впиваются в тело. И мозг оценивает это рычание не как звериное… Словно рычал человек, который яростно ненавидит… ненавидит Матвея… Это было рычание волка… который хочет погубить Матвея.
Я, наверное, от страха придумываю эти байки, наделяя того волка интеллектом и приписываю ему чувства ненависти к Матвею.
«Пожалуйста, пусть выйдет Солнце!» - думаю внутри себя, прося Кого-то…
Я никогда не молилась, не желала так рьяно чего-то, как сейчас. Но теперь, в момент жуткого отчаяния, я прошу… Я неистово желаю, чтобы с Матвеем ничего не случилось… Потому что слышу, как отдаленно происходит борьба. Задушенное рычание зверя и сбивчивое дыхание человека. И не плачу, ведь они могут услышать…
Я сошла с ума… Но у меня не было выбора…
«Пожалуйста, сохрани Матвея!» - произношу одними губами, не чувствуя сил и эмоций, теряя счет времени, которое растянулось, замедлилось и нависло тяжестью, погрузив меня в густой раствор.
Я опустошена...
Наверное, мне кажется, что дерево немного шатнулось. Наверное, кажется, что мои руки отцепляют от веток, и обнимают, позволяя голове откинуться кому-то грудь. Наверное, это только кажется, что меня осторожно спускают с дерева, придерживая, ставят на землю...
Но решаюсь, и открываю глаза, и вижу перед собой грудь Матвея... Не могу посмотреть ему в глаза. Нет сил.
Все обошлось? Матвей не пострадал? Но взгляд цепляется за его окровавленную руку.
- Матвей! – тянусь к его руке, но он не дает.
- Это не моя кровь… - вытирает окровавленное предплечь о брюки.
Все же поднимаю взгляд и смотрю в его стеклянные глаза, в которых на миг мелькает эмоция, что отвечает за радость и успокоение… Или я хочу в это верить.
Хочу обернуться, чтобы посмотреть и убедиться, что зверь повержен, но Матвей не дает. Удерживая мою голову, глядя мне в глаза своими, не отражающими эмоции. В них только усталость.
- Идем… Солнце позволит, - тянет меня за руку, а я смотрю вверх, видя пробивающиеся лучи сквозь ветви и кроны деревьев…
Доходим до края леса, где виднеется отчетливая граница темноты, создаваемой тенью от деревьев, и очертания освященной зеленеющей тропы.
Замираю, останавливаясь рядом с Матвеем. Видя, как мимо леса, по тропе, уходящей в холмистый лог, идут люди… Их немного. Они шагают уверенно, с котомками за спиной, не видят нас, не смотрят по сторонам. Они идут в направлении Солнца, которое освещает их безмятежные лица…
Но я никого не зову… Я чувствую, что их не надо звать. Только ближе примыкаю к Матвею, беря его за руку. Наблюдая, как он так же безмятежно провожает взглядом этих странных путешественников… Сжимая мою ладонь в своей…
Потирая другой немного ниже ребер. И я вижу, как на ткани его белой рубашки выступает кровавое очертание укуса, оставленное волчьей пастью…
***