- Они проникнут в дом? – я немного в панике и в замешательстве.
- Возможно… Но только сегодня, - так обыденно и запросто сообщает, обернувшись.
Матвей смотрит на меня спокойно, облокотившись о дверь, засунув руки в карманы брюк.
- Как это возможно? Они… они…
- Уйдут ни с чем, как и всегда. Один из них укусил меня… но завтра… они потеряют след к нам. – Матвей оттолкнулся от двери и подошел ко мне, немного наклоняясь к моему лицу. – Ты же не будешь больше убегать? – вопрос или констатация фактов?
Отрицательно кручу головой, получая оценивающий взгляд Матвея. Но затем, он оборачивается и ложиться на диван.
- Нужно дождаться утра. И их не будет. А пока, нужно отдыхать, Катя.
Я правильно поняла, что мне нужно лечь с ним рядом? Но я согласна. Лишь бы не быть одной. Поэтому, ложусь с Матвеем, спиной к нему, на предоставленную мне часть собранного старого дивана. Стараюсь не касаться его, но меня резко притягивают, обхватив живот, а следом обнимают, уткнувшись мне в шею...
- Тебе страшно, Катя?
Глава 12.
- Тебе страшно, Катя? – шепчет Матвей мне на ухо, а я лишь прикусываю свой ноготь, не позволяя отвечать сразу… Нужно подумать…
Что Матвей хочет слышать… Что мне страшно? Для чего? Я все еще помню его причинно-следственные связи. Так… Зачем он хочет меня поцеловать? Зачем спросил? Из вежливости? А теперь он так серьезно ждет ответа. Ждет, когда я скажу, что «мне страшно». Но я не буду. Я боюсь… утонуть в этом…
Вторая рука Матвея скользит у меня под шеей, прижимая меня к нему уже сильнее, двумя руками. Одновременно с этим ощущаю… Я ощущаю присутствие в нашем доме посторонних. Жмурю глаза и хочу превратиться в материальную точку, потому что ощущаю… Нет не слышу… Все именно на уровне ощущений. Будто я глухая, но способна различить вибрацию на уровне шестого чувства от топота, что возник от великого множества… От топота, что ощущается на полу, стенке и потолке в соседних комнатах, вихрем, смерчем, круговертью.
Да… Мне страшно… было бы… Но от того, что рядом Матвей, я не боюсь, лишь сильнее обнимаю себя вместе с руками Матвея. А после, поворачиваюсь к нему, утыкаюсь в грудь. Я не хочу, чтобы мое лицо было открыто. Я хочу максимально спрятаться, как тогда, в заброшенном здании, в его куртке и объятьях. Матвей опять – мой мир в этом мгновении.
- Их много… - шепчу Матвею в грудь.
- Они пугают своим количеством… Но все равно, нас - большинство.
- Почему им позволено войти к нам в дом и пугать нас? – вспоминаю о том, что им что-то позволено… но только в определенной мере.
- Чтобы они ушли ни с чем. Чтобы мы верили, - Матвей опять говорит загадками…
- Чего они хотят?
- Принести отчаяние, отобрать надежду… растерзать… - вздрагиваю от последней фразы Матвея, но меня прижимают крепче.
- Зачем? Почему? – я не понимаю, что ими движет.
- От зависти, - ухмыляется Матвей. Он говорит так мягко, так спокойно, и я стараюсь слушать его убаюкивающую речь, а не вихрь и присутствие толпы, что будто собирается разнести в щепки все содержимое наших комнат.
- Чему они завидуют, Матвей? - осторожно протягиваю руку и обнимаю своего личного ненормального. Но это определение уже не кажется мне правильным.
- Завидуют тому, что мы можем любить, прощать, верить… Они хотят, чтобы мы были такие же, как и они… Хотят, чтобы мы погибли так же, как и они… Ведь сами знают, что обречены…
Вздрагиваю, когда слышу за дверью вопль, прижимаясь ближе к Матвею, дрожа от ужаса. Слышу, как ровно бьется сердце парня, что спокойно обнимает меня и говорит все эти необычные вещи.
- Они же не войдут к нам? – пищу что-то, проговаривая, сквозь дрожь, словно от холода.
- Нет.
- Ты это точно знаешь?
- Верю…
И я верю… Верю Матвею. Мне сейчас нужен тот, кто скажет, что все будет хорошо. Я никогда не была утешена так, как сейчас, никогда мне не верили, что я боюсь, что мой страх имеет основания. Мне не говорили слов, что поддержат мой дух, были только слова, что говорили обо мне, как о ненормальной. В самых жутких кошмарах своей жизни – я была одна, даже, если рядом были родные… А теперь, я получила заботы, поддержки и утешения от парня с психическими отклонениями больше, чем от своих родных… От этого хочется плакать.
Плакать от тепла, что я сейчас испытываю… От того, что меня поняли… Что поддержали… утешили… Меня спасли… И все-таки одна слеза предательски стекает на грудь Матвея. Быстро ее вытираю.
- Прости… Я знаю - плакать нельзя… - пытаюсь себя успокоить скорее, ведь они могут почувствовать мои слезы. Какая же я глупая, я нас погублю… Но не успеваю додумать.