- Еще… Я помню… Как коршун утащил маленького цыпленка… Прямо с полянки… Я не поняла, что произошло. Но видела, как бабушка смотрит на высокий бетонный столб электропередач, что был рядом. На нем сидел тот самый коршун, который клевал маленького птенчика, прямо недалеко от полянки, где была его мама, и братья, и сестры, такие же птенчики… Почему это так больно, Матвей? - рыдаю, уткнувшись в грудь Матвея, зачем я это вспоминаю… зачем говорю…
- Он был такой же маленький, как и ты… Ты одна в тот момент почувствовала, на сколько ему тяжело. Почувствовала горечь необратимой разлуки матери и ребенка.
- Я не люблю коршунов с тех пор… Вернее, они ассоциируются с чем-то… страшным и нехорошим… - прижимаюсь к Матвею, он разделил со мной эту мою боль из детства. Боль, которая оставила шрам.
- Катя, я бы хотел быть хорошим хозяином, который умеет принимать гостей… правильно… Но я не знаю, как нужно…
Поднимаю взгляд на Матвея. Он так серьёзен и обеспокоен. Взгляд очень осознан. Ему и правда хочется сделать мне приятно. И от этого улыбаюсь, давя в себе мысли о том, что Матвей делает это словно «напоследок».
- Ну… Хороший хозяин… - отступаю от Матвея, разрывая объятья и поправляя платье, - должен… приготовить что-то вкусное и еще… организовать досуг, например, посмотреть фильм, почитать книгу…
Матвей кивает, так мягко, так наивно, прислушиваясь к каждому моему слову. И, кажется, собирается исполнить мою просьбу полностью.
- И еще общаться… - успеваю добавить. – С гостями нужно общаться и рассказывать истории из жизни, детства… Что вспоминается…
Мы идем с Матвеем в дом. Проходим на кухню, и Матвей останавливается, потирая затылок и оглядывая фрукты на тумбе.
- Мы можем испечь яблоки? – предлагает Матвей.
- Давай, это будет вкусно, - беру глубокую миску и складываю туда яблоки, пока Матвей достает из духовки противень. – Матвей, а можно мне спросить… Здесь, в этом месте…
- Я совершенно не помню детства… - обрывает мой вопрос Матвей, он сейчас стоит ко мне спиной, протирая емкость для запекания. И я не могу увидеть его эмоций. Но догадаться несложно… Матвей не расскажет мне ничего… Значит я буду просто радоваться этому мгновению. Мы будем готовить печеные яблоки, общаться. Я не хочу вспоминать про плохое и страшное.
- Но ведь что-то должно остаться в памяти… - обращаюсь к Матвею, видя, как он напрягся, опустив голову и замер, отложив противень.
- Осталось… - Матвей поворачивается ко мне, но взгляд его устремлен словно… в прошлое. – Я помню, как был очень маленький… Я протягивал руки… женщине… Я хотел, чтобы она была рядом… Но потом… удар по моим рукам, и она… - Матвей хмурится, но потом оборачивается, смотря на шкаф. Смотрю вместе с ним и напрягаюсь. Лекарства…
Матвей открывает шкаф и достает банку с лекарствами. Проглатывает пару капсул. Я неотрывно смотрю. И все еще переживаю. Я не знаю, как повлияют на него пустышки.
Мы моем и разрезаем яблоки, ставим их в духовку. Понимаю, что очень хочу спросить Матвея, как давно он здесь, как оказался в этом доме. Но боюсь узнать… Боюсь понять это место до конца. Я, наверное, должна. Но мне страшно. Страшно узнать правду.
«Я еще не готова»
- Я могу принести книгу, - Матвей видит, что я киваю и спешит в библиотеку. Возвращается быстро, листая небольшую книжку с выцветшей обложкой. – Почитаем?
- Да, - киваю, присаживаясь рядом с Матвеем за стол.
Наблюдаю, как он раскрывает книгу, перелистывая страницы, и я… Зависаю на его руках… Вот так… Неожиданно… Мне нравятся его движения… то, как он немного поправляет черные пряди волос, которые опадают челкой ему на глаза, закрывая обзор. Его глаза. Серые… Никогда не думала, что такой цвет глаз мне нравится. На запястьях напульсники, не скрытые рукавами светлой рубашки. Мы сидим рядом, и понимаю, что мне от этого очень приятно и хорошо. Мне приятно это мгновение… А еще мою душу разъедает тоска… Я тоскую по Матвею… Я хочу запомнить его, каждую черточку. Запомнить его взгляд, когда он был осознанным, когда чувствовал меня и понимал. Хочу запечатлеть его образ в сердце, в душе… в памяти…
Понимаю еще, что не слушала Матвея, как он читает книгу, и не заметила, что он остановился и смотрит теперь на меня. А я не отвожу взгляд. Матвей удивлен, а еще он словно не верит тому, что видит.
«Я добровольно сошла с ума…»
Сердце разрывается от того, что читаю все во взгляде Матвея. Он сожалеет от том… что все так вышло, что он должен скоро…