И снова тягучее марево заканчивается. Пробуждаюсь уже легче, осматривая помещение. Рядом мама спит в кресле. Нахожу в себе силы и присаживаюсь. Я напугала маму. Понимаю это. Она не поверит. Не поймет. Или сделает вид, что поверила, а сама будет думать, что ее дочь сошла с ума.
Я не сошла с ума!
Я знаю четко это! Это было реально. Такое невозможно придумать отравленному разуму. Держусь за голову. Не позволяю себе опять разрыдаться. Душу раздирает тоска и чувство безысходности, что не могу помочь Матвею. В голове гуляют сразу несколько мыслей. Одна из них, что нужно скорее найти Матвея здесь, на земле! Он еще жив, но его сознание может умереть! На счету каждый день.
- О, Боже, - закрываю лицо ладонями, преодолевая опустошение, что сейчас выедает мне грудь.
Я даже не знаю фамилию Матвея, кто он, откуда. Как его искать!?
- Мама! – зову ее тихо, и мама подрывается и подходит ко мне.
- Катя, как ты? Что-то болит? – взволнованно смотрит на меня.
- Мама, мне нужен мой телефон или ноутбук, – прошу маму, она оценивающе смотрит на меня, пытаясь понять, наверное, на сколько двинулась разумом ее дочь.
- Хорошо, Катя! Я принесу завтра…
В тот вечер я больше не спрашивала никого про Матвея. Мне не хотелось, чтобы меня посчитали сумасшедшей и прописали какие-нибудь препараты или, вообще, отправили в психушку. Нервно смеюсь, потому что теперь больше понимаю чувства Матвея. Какого это… Когда заставляют принимать лекарства против твоей воли и считают сумасшедшим.
Я иду на поправку быстро. Со мной все хорошо, но только внешне. Внутри себя я еще держусь только благодаря решимости и вере, что найду Матвея! Он говорил, чтобы я верила… И снова плачу. Плачу, вспоминая его слова… его объятья… его поддержку…
Меня выписывают спустя три дня. Я прошусь сама, говоря, что дома мне будет легче. Все анализы, обследования прошли как-то мимо меня. Я не вникала. Мне было все равно. Мама говорила, что у меня не прослеживалось дыхание, как только меня достали, а потом мое сердце остановилось. Врачи пытались запустить его, у них не получалось, но в какой-то миг, мое сердце снова начало свой ритм…
- Катя, можно тебя на минуточку? – мама зовет из кухни. Она зовет меня к себе почти каждые полчаса. Что порядком меня выводит из равновесия, потому что отвлекаюсь. И я опять оставляю ноут, где нескончаемо ищу Матвея. Прошло только двое суток после моей выписки, но для меня это слишком много. На счету каждый день, если не час…
- Да, мама. Что-то нужно? – стараюсь спокойно спрашивать, видя, как мама чистит картофель.
- Катя, нарежь пока салат, на балконе чеснок, потри его тоже и маслом залей.
- Зачем? – ровно и даже мертво спрашиваю, внутри, как бы я не сдерживалась, поднимается раздражение. И корю себя за это. За то что внутри все возмущается.
- Салат с картошкой – это вкусно. Скоро отец придет с работы.
- Я не люблю овощи в масле и с чесноком. Можно мы съедим их сырыми, - выдыхаю, снова успокаиваюсь. – Я пока работаю за ноутом, нужно кое-что сделать… - выхожу, бегу в свою комнату. Ну как свою… Как говорит папа, в его доме – все его… Даже в моей комнате родительский шкаф, и они могут заходить ко мне в любое время…
Я пересмотрела все новости, я искала по запросу, проглядывала страницы в социальных сетях, где было так нужное мне имя… с каждой проваленной попыткой расстраивалась. Злилась на себя, на свою беспомощность…
- Катя, ты слишком занята? – опять голос мамы из кухни. И я иду.
- Сходи, забери у тети Маши молоко, банка трехлитровая в коридоре… - мама дает поручение. А я беспомощно выдыхаю. Мама хочет меня занять все эти дни делами, но я теряю время… Перевожу взгляд в окно, видя, что на улице уже темнеет, а идти к тете Маше приличное расстояние. И на той улице нет фонарей. А если еще включить слоняющихся местных и не только…
- А может завтра я схожу, уже темно… - чувствую опять опустошение. Вспоминаю Матвея, который бы точно не отпустил меня, когда темно… И грустно улыбаюсь.
- Ладно, я сейчас сама схожу, - отвечает мама немного обижено, и вздыхает, трогая поясницу.
И я вспоминаю, что раньше, на такой ее жест, я бы спохватилась и побежала за этим молоком. Но теперь я ничего не чувствую. Словно эмоции внутри меня сожгли. Теперь мной сложно манипулировать. Я люблю родителей. Но понимаю, что стала слишком взрослая, и нам нельзя быть вместе дольше двух дней.
Я завишу от родителей материально. Нужно с этим что-то делать. Слишком много их контроля и раздражения на меня. Но я не хочу сейчас анализировать. Нет времени. Я хочу найти Матвея. Это сейчас важно для меня, как воздух.