- У доктора, видимо, появился весомый повод, чтобы напиться… - говорю в спину Борисову, когда он почти дошел до своей машины и замер, услышав мои слова. – А как же Матвей? – я говорю бездумно. Но я не могу больше ждать. Моя кровь кипит. Внутри меня ураган.
Борисов оборачивается, и хмуро, даже как-то безжизненно меня осматривает. Замечаю его синяки под глазами и уставшее лицо, словно он страдает бессонницей.
- Кто вы, девушка? – спрашивает устало, но с долей страха. А я понимаю, что только что подвергла себя опасности. Сказала, не подумав. Рубила с плеча. Но теперь уже, как есть… - Впрочем, это не важно. Доброй дороги, – бросает мне скупой ответ и открывает машину. А мне надо что-то делать.
- Евгений Владимирович, Матвей страдает… Он застрял между небом и землей! Ему плохо, но он борется! – говорю, подбегая к машине, а доктор уже сел за руль и пристегивает ремень. – Пожалуйста, поговорите со мной! – прошу, касаясь открытого окна машины.
- В ваших интересах отойти и больше не приближаться, - заводит машину.
- Что за лекарства вы ему давали! Они делают ему только хуже! – гневно цежу сквозь зубы и вижу, как ошеломленно смотрит на меня доктор, но тут же, стиснув челюсть, отводит взгляд.
Судорожно ищу в своем рюкзаке записанный свой номер телефона.
- Помогите мне его увидеть, - прошу сквозь слезы этого мужчину, который уже на меня не смотрит, а дрожащими руками берется за руль. – Меня зовут Катя… - кидаю в открытое окно листочек со свои номером. Наверное, это глупо, опасно, неразумно… Но я чувствую, что мои слова хоть и немного, но достигли черствого сердца этого доктора.
Который уже уезжает с парковки. А я лишь смотрю вслед угасающей надежде. Я, наверное, только что все испортила. Отец Олег, Серафима, Гошка… Они рисковали ради меня, чтобы я вот так все запорола…
Иду на вялых ногах по улице. Еще белый день… А надежда уже мертва. Беру телефон, читаю сообщения от мамы, она спрашивает о моем здоровье, о практике. Отвечаю, что все хорошо. Открываю фото Матвея.
- Прости меня… Матвей…. – вижу, как капают мои слезы на экран. Вытираю их, злясь на себя, на свою слабость.
Так и прихожу в комнату. Кидаю рюкзак куда-то в сторону и прямо в обуви ложусь на кровать. Завтра еще один выходной… Заставляю себя подняться и поесть немного. Варю себе зерновую кашу с яблоком… Матвей готовил так же. Что там за место было… Как назвать место, где мы были с Матвеем? Вокзал? Станция, где ожидают души своего перехода… или возвращения. А красочные образы? Природа? Дома? Все это сделано для душ?
- Не бери свою котомку, Матвей, не уходи… - плачу опять, нарезая яблоко. – Пожалуйста… Если бы ты знал, как я хочу обнять тебя, увидеть, как хочу знать, что ты жив… Наверное, я эгоистка… Но не могу принять другой расклад… Не уходи…
Не могу больше. Не могу быть одна. Не могу сидеть в этой комнате.
Бросаю яблоко, и бегу опять в храм… Уже вечер, но вечерняя служба еще не началась. Вижу в дали Серафиму и бегу к ней. Она оборачивается, озадачено глядя на меня, а я всхлипываю. Серафима поняла все, по слезам отчаяния на моем лице… она обнимает меня и машет рукой своему отцу…
***
- Катя… Ты напоминаешь мне Герду из сказки Ханса Кристиана Андерсена о Снежной королеве… - говорит отец Олег, грустно смотря на меня. – Ты, как она… Идешь, преодолевая трудности, чтобы спасти своего Кая…
Вздыхаю… Потому что я не знаю, что делать дальше… А время идет, отбирая жизненные силы Матвея.
- Иногда, можно довериться… - отец Олег смотрит на главную икону храма. – И не отчаивайся…
Благодарю своих друзей и иду в общагу, но вздрагиваю, когда слышу звонок своего телефона. Вижу неизвестный номер. Поднимаю трубку…
- Алло…
- Катя, это Борисов… Встретимся у кинотеатра «Облако» через полчаса…
- Хорошо. Я приду… - звонок сбросили, а я разворачиваюсь и бегу в обратном направлении.
Не задумываясь. Поступая, возможно, неправильно. Понимая, что опасно. Но улицы и дома уже мелькают у меня перед глазами…
***
Глава 18.
***
Уже виднеется светящаяся надпись названия кинотеатра. И я попадаю в поток людей, которые толпятся у входа, покупая билеты и попкорн. Я любила эту уютную атмосферу, предшествующую просмотру кинофильма и поеданию вкусняшек. Но сейчас запах жареной карамели вызывает тошноту. Хотя, может, это все из-за волнения.
Замедляюсь, поворачиваясь медленно вокруг своей оси, пытаюсь разглядеть в перемешивающейся пестрой толпе доктора Борисова. Я переживаю, почти немею… И понимаю, что боюсь именно того, что он не придет, что не расскажет мне о Матвее, а не того, что я могу лишиться жизни. Я боюсь того, что он скажет о том, что все бесполезно… но я не поверю. Поразительно, но я сейчас не боюсь за свою жизнь. Меня позвал на встречу человек, который проворачивает сомнительные дела, возможно противозаконные, или страшнее… противочеловечные…