А вот с ним я прям выживу.
- Я серьезно! – он оборачивается, и его лицо оказывается очень близко к моему.
Секунды такие долгие, когда вижу эти серые темнеющие глаза, которые смотрят уверенно и строго.
«Кто же ты такой?»
Парень отворачивается и преодолевает последние метры ручья. Ставит меня на траву.
- Нам нужно пройти через заброшенные душевые, - смотрит прямо, и, не глядя, берет меня за руку. – Держись рядом, делай, что говорю, и останешься цела.
Ну вот… Похоже, я нарвалась на психа, у которого в голове компьютерная игра, где он главный герой. И пока у него квест – спасти девушку, потому что она в опасности.
«Пройти опасное здание».
И хотя, меня пробрали до костей его слова… Но, получается, он не будет меня убивать? Ведь это его: «Держись рядом, делай, что говорю, и останешься цела» - означает, что он псих, но проявляющий заботу…
Но ведь ничто не мешает ему манипулировать мной… Чтобы я эмоционально привязалась к нему…
А пока, я поднимаюсь за этим ненормальным в заброшенное здание… И мысли о том, что мой конец будет именно там, горят красной лампочкой… Особенно, когда мой новый знакомый, с повадками психопата, обернулся на меня, оглядев… И, кажется, задумчиво и детально строит в своей голове новые планы на счет меня…
И я не знаю, чего ожидать…
***
Дорогой читатель, поставь звездочку роману) Иначе потом дочитаешь и забудешь))) Вам не сложно, а автору - приятно) И хочется бесплатно творить для благодарного читателя)
Глава 4.
Поднимаюсь за парнем по крутому склону, периодически оглядываясь назад. Странно, но вид леса, из которого мы вышли, с этого ракурса напоминает мрачное болото, над которым сгустились тяжелые тучи. Я даже интуитивно хочу подняться как можно выше и дальше из этого омута.
Интересно, в Кречетском всегда было столько деревьев?
По мере продвижения наверх, к заброшенному зданию, становится как-то светлее на небе. Я вижу золотистость Солнца, пробивающегося сквозь неплотные облака. Освещение теперь очень атмосферное, как бы странно это ни звучало. Даже моя кожа теперь не такая бледная, она словно окрасилась от рассеянных карамельных лучей.
Но все мое любование пейзажем заканчивается, и накрывает мандраж, когда мы подходим к заброшке, где вместо двери – отломанная часть стены.
Нужно что-то говорить. С ним нужно говорить… Я все больше удаляюсь от своей прежней жизни и шагаю в неизвестность… Я не спросила его имя…
- Как… Как тебя зовут? – спрашиваю, сильнее пряча руки в его толстовку.
Парень замирает, не двигается, хмурится, а потом часто-часто моргает…
О, нет! Неужели я его триггернула? И его имя – это пусковой сигнал к программе уничтожения?
Парень с минуту молчит, сжимая ручку моей сумки на своем плече.
- Матвей, - говорит тихо, когда я уже стала труситься от долгого ожидания его реакции.
Он оборачивается, но смотрит сквозь меня стеклянными глазами.
- Я давно его не произносил.
- Матвей… - произношу с осторожностью и ловлю его внимание.
Он смотрит на меня взглядом, в котором на миг мелькает осознанность. Нужно достучаться до него.
- Матвей, мне страшно туда идти… Мне нужно вернуться… К бабушке… - не договариваю, потому что он подходит ко мне в плотную, парализуя прямым взглядом.
- Ты теперь со мной, Катя. Тебе нечего… бояться… - Матвей говорит так ровно, без единой эмоции. Так говорят психопаты. – Нужно идти, Катя… Пора…
Что «пора»? Уже? Мой конец скоро наступит? Это было очень говорящее «пора». Я прочла в его взгляде...
Он берет меня за руку, уже не смотрит мне в глаза. Он не понимает моего страха, потому что сам не испытывает! Он не понимает моих чувств, потому что сам не чувствует. Все бесполезно. Не убежать.
- Я доверяю тебе, Матвей… Ты же не обидишь меня? – говорю ему вслед, и он останавливается.
Матвей не оборачивается, но опять замирает, опустив голову, и потом резко разворачивается, смотря так печально на меня. Ничего не говорит и сильнее утягивает в темноту здания.
Если он собрался убить меня, то желаю ему, чтобы мучался из-за этого всю свою оставшуюся психованную жизнь.
Внутри заброшенное здание выглядит весьма странно. Много старых каменных ванн, покрытых необычной резной плиткой, в которые налетело много сухой листвы, полу разрушенных душевых, винтовых лестниц, уходящих на второй этаж, которого нет, только дыры в потолке. Для чего предназначалось это помещение?
Шаркаю за Матвеем, иду, как на заклание.
- Катя… Ты… Теперь будет нестрашно… В лесу было бы хуже и тяжелее для тебя… - Матвей говорит что-то непонятное, путаясь и попеременно жмурясь. – Здесь будет не страшно… все произойдет быстро…