Бреду по мощеной дороге к своей остановке. Я словно приведение, призрак. Сажусь в троллейбусе возле окна, рассматривая по привычке прохожих. Сегодня такой теплый осенний день, яркое солнце, золотое, и голубое небо, с деревьев летит листва. Не хочу сегодня домой. Там будет слишком громкой моя боль. Она будет отражаться от стен и фонить, и разрушать, как радиация, усиливая мою тоску и одиночество.
Троллейбус едет медленно, огибая сквер с зоной парка. А я наблюдаю, как там гуляют люди: как всегда, много молодежи. Сквер недалеко от главного корпуса моего универа, еще работает центральный фонтан, и все лавочки возле деревьев забиты парнями и девушками. Кто-то катается на скейте и самокате. До сессии еще есть время, поэтому молодежь расслаблена. Завтра выходной, наверное, нужно ехать домой к родителям, но я не хочу. Знаю, что ждут меня. Но я не вынесу всех разговоров…
Троллейбус сворачивает на центральную улицу, движется медленно, попадая в небольшую пробку, а я на миг замираю, теряюсь и не верю своим глазам.
На встречу троллейбусу идет высокий парень во всем черном. Он в капюшоне, но виднеются его черные волосы. Руки в карманах брюк, но рукав куртки закатан, что заметна часть татуировки. Троллейбус ускоряется, и парень остается позади, он направляется к скверу. А я подрываюсь с места, не чувствуя своих ног, и бегу к водителю, видя через окна удаляющийся силуэт парня в черном.
- Пожалуйста, высадите меня сейчас, – слишком эмоционально произношу, а курящий сигарету водитель, даже не одаривая меня взглядом, притормаживает, открывает двери и выпускает меня, почти на ходу. И я бегу, огибая прохожих. Жду светофор, который, как назло, запрещает пешеходам переходит дорогу слишком долго. Перебегаю на противоположную сторону и несусь в сквер. Я уже не вижу того парня. Но иду по наитию, удерживая предательские слезы.
Иду по дорожке сквера, огибая катающихся на самокатах подростков. Понимаю, что забыла свою куртку в троллейбусе. Но осенней прохлады не ощущаю. Верчусь по сторонам. И я вижу…
Недалеко от меня, на длинной лавочке сидят молодые люди, и рядом с ними стоит тот парень, во всем черном. Он стоит спиной ко мне, но я словно знаю… И я иду. Медленно. Словно собираюсь идти вечность, я не знаю, что со мной станет, если окажется, что я обозналась. Я близко, уже слышу чей-то смех.
«Это он!» - бьется сердце.
Я почти дошла, и узнаю, среди парней Юзернейма, он сидит рядом с беременной девушкой, улыбается, о чем-то рассуждая. А среди девушек я узнаю ту Алину… Иду еще немного, остается несколько метров, и эта Алина подходит к парню в черном и обнимает его, почти целуя в щеку, а я останавливаюсь в ступоре. Я чувствую, как на сердце образуется трещина. Я стою слишком близко, почти рядом, и смотрю в упор на парня в черном, растерянная и потерявшаяся в прострации… Не удивительно, что вся компания меня замечает. А я не могу пошевелиться.
- Де-вуш-ка! – тянет манерно мое имя Алина. Она заметила меня, как и остальные. – Ты потерялась что ли? – смеется, все еще касаясь парня в черном, который оборачивается.
И мое дыхание пропадает… я пытаюсь вспомнить, как дышать. Вся кровь куда-то утекла из моего тела. Потому что я…
Я вижу Матвея. Это он. Он смотрит мне в глаза… Его серые глаза смотрят спокойно и безмятежно, скользят по моему лицу.
- Э-эй! Алле! – Алина щелкает пальцами, привлекая мое внимание. И я отрываю взгляд от Матвея, пытаясь понять, что происходит…
Алина все также льнет к Матвею, вцепившись в его предплечье, облокачиваясь головой о его плечо… А Матвей. Просто осматривает меня. Так смотрят на человека, которого впервые видят. Видимо… Это конец нашей истории.
Юзернейм делает вид, что не знает меня, а остальные уже ухмыляются. Но мне все равно. Слишком как-то больно, чтобы переживать о том, как обо мне подумают чужие люди. А вот Матвей…
- Рада… что все хорошо, Матвей… - отмираю, говорю эти слова дрожащим голосом. Я совершенно потеряна. Я не это собиралась сказать. Вернее, я не знаю, что мне делать. Я так долго думала о том, что скажу Матвею, когда снова увижу. Но, видимо, я чужая для него.