Но по прошествии совсем недолгого времени мы встречаемся с юриспруденцией другого типа, отлично представленной в «Словаре постановлений верховных судов Франции» Брийона \ 17\ , который свидетельствует о том, что по крайней мере с XVII века ни один гермафродит не был осужден как гермафродит. Если его признавали таковым, ему предлагалось выбрать своим полом тот, который у него преобладал, и вести себя в соответствии с таким образом определенным полом, в частности – носить подобающую одежду; только в случае использования своего придаточного пола он нарушал уголовные законы и заслуживал наказание, предусмотренное для содомитов \ 18\ . В самом деле, мы находим целый ряд приговоров гермафродитам, замеченным в этом использовании придаточного пола. Так, Эрикур в своде «Церковные законы Франции», вышедшем в 1761 [rectius: 1771] году, приводит историю, датируемую самым началом XVII века \ 19\ . Гермафродит был осужден и сожжен за то, что, выбрав для себя мужской пол, использовал свой второй пол в отношениях с другим мужчиной \ 20\ . В том же начале XVII века двух гермафродитов сожгли заживо, а прах развеяли по ветру только за то, что они жили вместе – и по необходимости (так, во всяком случае, предполагалось) пользовались в отношениях друг с другом обоими своими полами \ 21\ .
Интересна история гермафродитов с XVII до конца XVIII века. Я опишу два таких дела. Одно относится к 1614–1615 годам [rectius: к 1601-му \ 22\ ], другое – к 1765 году. Первое дело получило в свое время известность как процесс «Руанского гермафродита» \ 23\ . Некто, при крещении нареченный Марией Лемарси, затем постепенно сделался мужчиной, начал носить мужскую одежду и сочетался браком с вдовой, имевшей троих детей. Далее следует разоблачение. Мария Лемарси, вернее, к тому времени уже Марен Лемарси предстает перед судом, и первые судьи требуют провести медицинскую экспертизу силами врача, аптекаря и двух хирургов. Последние не обнаруживают ни единого мужского признака. Мария Лемарси приговаривается к повешению, тело ее постановляют сжечь, а пепел развеять по ветру. Что же касается ее или его жены (точнее, женщины, жившей с ним или с ней), ту обязывают присутствовать при казни своего мужа и осуждают к порке на городской площади. Суровая кара, как следствие – апелляция, и вышестоящий суд [в Руане] назначает новую экспертизу. Эксперты полностью согласны со своими предшественниками в том, что никаких мужских признаков нет, однако один из них, по имени Дюваль, всё же находит таковые. Руанский суд выносит интересный вердикт: он освобождает женщину, всего-навсего запретив ей носить мужскую одежду и сожительствовать с любым другим человеком мужского или женского пола «под страхом смерти». Иными словами, запрет на всякую сексуальную связь, но никакого наказания за факт гермафродитизма, за природу гермафродитизма, и также никакого наказания за сожительство с женщиной, хотя преобладающий пол подсудимой был, по всей видимости, женским.
Это дело кажется мне важным по целому ряду причин. Во-первых, потому, что оно привело к распре между двумя медиками: один из них был крупным специалистом своего времени по монстрам и автором нескольких книг о монструозности, его звали Риолан, а второй – тот знаменитый врач, о котором я упомянул только что, эксперт Дюваль \ 24\ . Экспертиза Дюваля представляет большой интерес, ибо в ней обнаруживается то, что можно было бы назвать первыми ростками клиники сексуальности. Дюваль предпринимает исследование, не похожее на традиционный осмотр почтенными матронами, медиками и хирургами. Он производит детальный анализ, включающий пальпацию, а главное, подробно описывает в своем отчете обнаруженные органы. Думаю, мы здесь имеем дело с первым медицинским текстом, в котором половая организация человеческого тела представлена не в общей форме, а в клиническом описании применительно к частному случаю. Ранее медицинский дискурс говорил о половых органах лишь в общем, то есть об их совокупном строении, никого не имея в виду и пользуясь очень ограниченным словарем. Теперь же, наоборот, перед нами оказывается описание, детальное, индивидуальное описание, где вещи называются своими именами.