- Просто «во благо». Так вот, на этом съезде, когда открывающий заседание призвал одернуть «не видящих берегов», а заодно провозгласил суверенное право всех, кто во благо, плевать на «пиндосов» и, вообще, плюнуть на всех, кто не во благо, и «стремен», и вообще, «в натуре», депутаты поголовно встали, зааплодировали и так же поголовно превратились в ваши манекены. Вместе с председателем.
- Не мои. Не мои манекены.
- Хорошо, не ваши. Но в совершенно такие же, как после надевания вашей «экзокожи».
- И где все они?
- Специальным грузовиком были доставлены в музей этнографии. К предыдущим образцам.
- Я хотел бы взглянуть.
- Поедем, хоть прямо сейчас.
В музее этнографии было безлюдно. Мужчины быстро пробежались по залам мимо черных скелетов мамонтов и кожаных лодок северян.
- Где чучела людей? Современных? - озабоченно спросил следователь у бабушки-смотрительницы.
- Что вы такое говорите, прости Господи, - испуганно сказала бабушка.
- Где люди, которых привезли сюда третьего числа на грузовике? - изменил вопрос следователь. Он заметно нервничал.
- Все еще вчера ушли, - сообщила бабушка, - никого нет.
- А как же? Как ушли? - удивленно спросил следователь, глядя на господина Косточкина.
Тот пожал плечами.
- Эффект плацебо. Слухи - те же вирусы. А симптомы болезни чрезвычайно заретушированы. Но эпидемия не смертельна, видимо.
Они вышли из музея и попрощались.
Косточкин ехал и думал.
Сам он не был причастен к произошедшему, это он знал точно, но кто-то продолжил игру уже без него. Этот кто-то был либо злой весельчак, либо имел цель пока непонятную.
Но кто же мог знать об его безобидных розыгрышах?
Рекламных трюках?
Шутках усталого педагога? Усталого от царства троечников?
Кто был в курсе всего? И кто просто мог?
Он позвонил Вене.
- Помнишь, у нас был проект «экзокожа»?
- Да.
- Было выпущено пять костюмов. Три мы раздали ради рекламы, а два, последние два, я подарил. Один Светлане, второй - Люси. Я уверен, они их надели.
- И что, теперь они как бы не стареют?
- Это все мелочи. Да и экспериментов не было вовсе. Могло произойти другое. Их мозги могли перенастроить наночипы в волокнах, и теперь, вдруг эти йогини способны устраивать световые ловушки. Миражи, попросту.
Слушай, хорошо бы прижать наших девушек, пора бы этих лгуний и плясуний вывести на чистую воду. Устроим засаду и будем действовать по обстоятельствам.
Встречаемся в девять.
...
В девять вечера северная зима становится ночью.
Они подъехали к знакомому дому. Фитнесклуб был мертвенно тих.
Учитель отпер дверь и пропустил Веню вперед. Потом запер дверь и они, не зажигая огня, прошли внутрь и спрятались в помещении, где хранился инвентарь.
- Теперь ждем, - сказал Учитель.
Время ползло с остановками, ленивой снежной поземкой.
В зале вспыхнул свет, и вошли двое - Светлана и Люси.
Они были в костюмах для занятий - шароварах и топах.
- Сегодня попробуем без манги, - сказала Светлана, и они обе опустились на коврики и приняли позы «лотоса».
- Чувствуешь давление извне? - тихо спросила Светлана, - Оно переполнено людскими желаниями. Есть скверные и добрые, тебе должно быть безразлично. Ты должна их исполнить, и тогда ты свободна. Ухватись за них, и они повлекут тебя.
- Даже недоброе?
- Зло и добро от внешних, ты взяла и отдала.
- Избавься от перемен. Избавься от страха и стыда - они двигают страстями. Вот, что давит.
- Мне мешает что-то, - сказала Люси.
- Это удовольствие - удовольствия отягощают. В тебе скрыто удовольствие - нравиться мальчику. Парню. Ты должна быть целомудренна. Связь с мужчиной, даже в мечтах, прижимает к земле.
Особенно похотливый взгляд мужчины отяжеляет. Его скотское любопытство.
- На меня явно что-то давит, - повторила Люси, - прямо, как руками трогает.
- Тогда нужна манга.
Светлана вынула из сумки маленькую бутылочку из зеленого стекла и налила кровавую жидкость в бокал.
- А себе? - спросила Люси.
- Это не нам, - ответила Светлана и с закрытыми глазами медленно повернула лицо налево, направо.
И задержала напротив помещения с инвентарем.
Она подошла к двери, за которой притаились Учитель и Веня.
- Это напоить любопытных.
И она, приоткрыв дверь, плеснула внутрь.
Резкий запах, кружащий голову, наполнил комнату.
Обжигающие искры тайного, колдовского костра хлестнули Веню по глазам, вихрь вперемешку со страшной песней-визгом подхватил, бросил к потолку и затем намертво прижал его к полу лицом.
Он лежал не в силах пошевельнуться.
Но вот жуткая тяжесть свалилась, и Веня поднял голову.
Он был в зеленеющем молодом лесу, на берегу, булькающего малахитовой водой, ручья.