— У вас два варианта, курсант Волков. Либо немедленное отчисление, либо весьма серьёзное дисциплинарное взыскание.
Она внимательно изучала меня, и я не мог не ответить тем же. Ещё в прошлом научился ценить такой тип женщин — властных, опасных, уверенных в себе. Что-то подсказывало мне, что она тоже почувствовала мой взгляд — не мальчишеский, а взгляд мужчины, знающего цену таким, как она.
— По вашему взгляду вижу, вы не согласны с обвинением, — её зелёные глаза прищурились.
Ох, не смотри на меня так, куколка, я же могу и завестись.
— Верно. Своей вины в данном инциденте я не признаю, — легко выдерживаю её взгляд. — Произошла провокация, и мне пришлось защищаться.
— Опять эта песня! — фыркнул Строганов. — Как и с дуэлью!
Игнорирую завуча:
— Виктория Александровна, если вы считаете справедливым наказать меня за самозащиту, даже не опросив десятки свидетелей, что ж, воля ваша, — и делаю паузу, чувствуя, как напряглись оба моих собеседника. — Но тогда вы подтвердите, что в этих стенах прав лишь тот, у кого больше силы и влияния. И в следующий раз… — позволяю себе надменную улыбку, — я буду действовать соответственно.
Державина прищурилась, в глубине её глаз собирались искры эфирной силы. Пятый или шестой ранг, не меньше. Интересно.
— Это угроза, юноша? — в её голосе проступили бархатные нотки, от которых у обычного студента наверняка бы подкосились колени.
— Что вы, Виктория Александровна. Всего лишь озвучил факт.
Мы смотрели друг на друга непрерывно. Умел бы воздух трещать от напряжения, то выдал бы ещё ту трещётку. Она явно пыталась понять, что за человек перед ней — наглый мальчишка или нечто иное. А я… я наслаждался моментом. Не каждый день приходится вести словесную дуэль с женщиной, способной одним жестом сломать твою судьбу. Ещё и с такой притягательной мордашкой.
Строганов переводил встревоженный взгляд с меня на ректора и обратно, чувствуя, что разговор ушёл куда-то не туда.
— Знаете, Волков, — Державина наконец нарушила молчание, при том таким тоном, будто кошка нашла особенно интересную мышку. — А вы необычный юноша. И раз вы такой энергичный, то и наказание будет соответствующим.
Она подошла к окну, выходящему на задний двор академии, где всё было завалено снегом. Последние два дня в Петербурге бушевала та ещё метель.
— Александр Волков, в качестве дисциплинарного взыскания вы должны полностью расчистить дорогу к техническому въезду. Обычной лопатой, без использования эфирных техник. К завтрашнему утру.
Строганов проворчал:
— Но, Виктория Александровна, там работы на две бригады дворников! С утра собирались людей собирать…
— У курсанта Волкова будет достаточно времени, — она повернулась ко мне с издевательской улыбкой. — До самой полуночи. Думаю, для такого способного юноши это не составит труда?
Мысленно оцениваю объём работы. Дорога метров тридцать в длину, снега навалило почти по пояс. Придется хорошенько попыхтеть.
— О, над вашими задачами, Виктория Александровна, я готов потеть до рассвета, — и ухмыляюсь, глядя ей в глаза.
Её очумевший взгляд был идеален. Завуч громче обычно прочистил горло, кашлянув в кулак, и поперхнулся, вероятно, пытался понять — не послышалось ли его старым ушам.
— Если работа не будет выполнена в срок, — Виктория многозначительно смотрела на меня, — наказание удвоится. И так до тех пор, пока дорога не будет вычищена идеально.
— Служу академии! — и склоняю голову, пряча усмешку.
В былые времена успел покопать окопы в промёрзшей монгольской земле и порасчищать горные перевалы в Гималаях. Но это тоже выглядит интересно. Да и потом — после расчистки горных троп в Тибете академический двор просто разминка. Пусть и тяжёлая, но выполнимая.
— Свободны, Волков. Время пошло.
…
Лопата с глухим скрежетом врезалась в снег. Вокруг проходили курсанты, спешащие с последних занятий — кто-то делал вид, что не замечает наказанного, кто-то откровенно насмехался.
— Гляди, сила есть — ума не надо!
— Интересно, до ночи управится?
Останавливаюсь перевести дух. Разминаю плечи. Замечаю движение в окне верхнего этажа — Виктория Александровна наблюдала за моей работой из своего кабинета. И чего подглядывает? Боится, что сбегу? Нет уж, у меня вообще-то для неё месть тоже заготовлена! От такого удовольствия точно не откажусь! Губы сами собой растянулись в улыбке. Да, в этом мире, как и в любом другом, справедливость существует только там, где есть сила, чтобы её защитить. Она хочет преподать мне урок? Хорошо. Но у каждого урока есть две стороны — учитель и ученик. И иногда они могут поменяться местами.