Вот же манипуляторша. Думает, нащупала у меня слабое место. Подманивает перспективой возвышения, статуса, возможно, даже власти. Если бы только знала, что я уже видел вершины, о которых здешние «высшие круги» могут только мечтать.
Конечно, всё это осталось в прошлой жизни. А что есть сейчас? Книжная лавка, бабуля с чемоданом тайн, тело подростка с бурлящими гормонами и едва проросшее духовное ядро, требующее пищи.
— Звучит заманчиво, — и невинно улыбаюсь ей.
Глаза Виктории победно сверкнули. Решила, что поймала меня на крючок амбиций. Она взяла со стола серебряный колокольчик и только собиралась встряхнуть его со словами:
— Тогда сегодня же начинаем тренировки…
Как поднимаю ладонь, прерывая её:
— Однако… — и делаю паузу, наблюдая как её радостный взгляд меняется на непонимающий, и продолжаю уже другим тоном — Я не дал своего согласия. Так что не спеши, девочка.
Её рука с колокольчиком замерла. На лице отразилась непередаваемая гамма эмоций. Изумление, неверие, оскорблённая гордость, и чистая, неразбавленная ярость.
— Какая. Ещё. девочка. — каждое её слово прозвучало как удар хлыста. — Выбирай выражения, мелкий.
— Начну выбирать, когда ты будешь честна со мной, Вика-Виктория, — прищуриваю взгляд и натягиваю ухмылку. — Признавайся. Зачем тебе в команду посредственный неофит? И к слову, я не нуждаюсь в твоей опеке. Да и отчисление не поломает мне жизнь.
Она медленно поставила колокольчик на стол. Пальцы чуток колбасило от сдерживаемого гнева. Видать, хотела меня придушить. А я что? Ничего. Продолжил давить.
— Сделай стоящее предложение и тогда я подумаю, — и разворачиваю стул, оседлав. — Что-то, что действительно меня заинтересует. Если же нет, то о никаком участии и речи не будет.
Виктория-Виктория-Виктория. В гневе её лицо просто восхитительно. Какая страсть, ух. Сейчас она молчала. Переваривала не только мои слова, но и в целом поведение. Затем, неожиданно, гнев сошёл с её лица. Пухлые, сочные губы чуть дрогнули в подобии улыбки.
— А ты действительно… необычный, — и не моргая, смотрела мне в глаза. — Большинство курсантов на твоём месте прыгали бы от восторга. Шанс представлять академию, внимание высших кругов, возможный карьерный рост…
— Я не большинство, — тоже не моргаю, глядя глаза в глаза. — И карьера практика не самая заманчивая перспектива. Ну, это так, между нами.
— Вот как? — она приподняла идеально выщипанную бровь. — И чем же она так плоха?
— Дай подумать, — и делаю вид, что размышляю. — Бесконечные интриги, все пытаются спихнуть друг друга с лестницы продвижения, каждое повышение ранга требует нового покровителя. А в итоге ты просто обеспеченный раб системы, вынужденный плясать под чужую дудку. Ничего не упустил?
Виктория издала нечто среднее между фырканьем и смешком.
— Хорошо, Волков. Думаю, пора сыграть с тобой в открытую, — она сложила руки на столе, как опытный карточный игрок, готовый раскрыть козыри. — Твоё присутствие в команде — не моя прихоть. Лично мне на тебя плевать. Тебя хочет видеть Григорий Воронцов.
— Воронцов? — приподнимаю бровь. — Он же эфирный гений. С чего вдруг такой интерес к скромному неофиту?
— Ему понравилась твоя дуэль с Инициированным, — Вика произнесла это так, будто каждое слово причиняло ей физическую боль. — Удивительно, но твоё выступление показалось ему интересным. Так что если тебя не будет в списке команды… нас могут вычеркнуть из списка.
— Турнир так важен для академии? — и делаю вид, что размышляю.
— Не для академии. Для меня, — Виктория стала предельно откровенной. — У власть имущих свои… загоны, как вы, молодёжь, выражаетесь. Воронцов хочет увидеть «зелёного юношу» — его собственные слова. И если я не обеспечу твоё присутствие на турнире…
Фразу она не закончила, но итак было понятно. Разочаровать архимагистра, близкого к Императору — политическое самоубийство для ректора любой академии.
Я молчал. Наверное, она сейчас считает, что тяну время, набиваю себе цену. Но правда в том, что подобная мелкая политика меня действительно не интересует. Не те ставки. Иными словами — неохота напрягаться и участвовать в боевом турнире ради каких-то призрачных преференций. Если и включиться в игру, то только ради чего-то стоящего.
— Хорошо, ситуация понятна, — киваю с самым серьёзным видом. — Но это не отменяет моего вопроса: что я получу взамен? Что-то, что стоило бы моего времени и усилий.
Виктория сузила взгляд зелёных прекрасных глаз, пытаясь разгадать мои мотивы. Что? Не привыкла, зайка, к таким переговорам, ещё и с восемнадцатилеткой?