Только первый бой из десятков запланированных на сегодня, а уже как шумно. Толпа довольна. А ведь впереди ждало ещё много захватывающих поединков…
Глава 8
Над стадионом висело огромное табло с именами, рангами и учебными заведениями участников. Сотрудники своевременно убирали выбывших и продвигали победителей по таблицам. Кругом разносился шум и гам. Турнир набирал обороты.
В императорской ложе восседала особая публика, благодаря которой, собственно, и устраивалось всё это представление. Представители учебных заведений, высшая аристократия и приближённые императора. Среди них — архимагистр Воронцов. Неподалеку от него сидела Виктория Александровна Державина. С её лица не сходило выражение сдержанности, будто просто наблюдала за очередным мероприятием, а не присутствовала на главном состязании года.
— Следующий поединок! — объявил церемониймейстер всему стадиону. — Первокурсники Академий! Городская Академия Практической Эфирологии против Гвардейского Училища Эфирного Порядка!
Зрители одобрительно загалдели. Поединки первокурсников всегда пользовались популярностью — именно в них можно было увидеть перспективных новичков, будущих звёзд боевых искусств.
— Представитель Гвардейского Училища Эфирного Порядка, — продолжил распорядитель, — Михаил Наумов! Инициированный второй ступени!
Распахнулись тяжёлые бронзовые ворота, и на песок арены вышел высокий парень в бардовом спортивном костюме. Рыжие волосы ёжиком. В голубых глазах уверенность. Он улыбнулся и махнул рукой зрителям.
Трибуны аплодировали. Михаил Наумов уже успел прославиться за пределами Гвардейского Училища. Ещё бы. Наследник высшего рода, победитель трёх региональных соревнований, один из самых молодых инициированных второй ступени за последние пять лет.
Он уверенно дошёл до центра арены и с усмешкой осмотрел трибуны, затем поклонился императорской ложе. Чувствовалась в нём уверенность бойца, привыкшего побеждать.
— Представитель Городской Академии Практической Эфирологии, — объявил глашатай, сверившись с карточкой, — Александр Волков, неофит первой ступени!
И стадион замер в замешательстве. Большинство людей одновременно подумали об одном и том же: а не послышалось ли им? После чего по трибунам пронёсся удивлённый гул, смешки и неодобрительные возгласы.
— Неофит? Первой ступени⁈ Это какая-то шутка⁈
— Городская академия настолько обнищала, что выставляет пушечное мясо⁈
В императорской ложе многие чиновники также обменивались недоумёнными взглядами. Только Виктория сохраняла внешнюю невозмутимость, но пальцы, сжимавшие кубок с вином, заметно побелели.
А вот среди трибун её академии было замешательство.
— Где этот чёртов Волков⁈ — прошипел первокурсник Андрей Меньшиков.
— Может, испугался? Ещё бы, дуэлировать против Наумова…
— Об академии надо думать, — скривилась Софья Вишневская. — Позор на весь Петербург.
Даже обычно спокойная Дарья Вяземская выглядела раздражённой. Она в очередной раз бросила взгляд на закрытые двери арены и вздохнула:
— Если через пять минут не появится, засчитают техническое поражение.
— Может, стоит сообщить ректору? — робко предложила Марина.
— Она по-твоему слепая? — фыркнула Софья, указывая на ложу.
Катерина молча сжала платок. Лиза же в очередной раз подкрасила губки, глядя в зеркальце, кажется, она единственная, кто не нервничал.
Распорядитель повторил объявление, но ворота оставались закрытыми. Песочные часы отсчитали половину отведённого на выход времени.
Воронцов взглянул на Викторию. И это был взгляд, полный разочарования. Неужели, тот забавный малец не явился на собственный поединок? Разочаровывающе. Особенно учитывая, что архимагистр предпринял усилия для его вызволения к участию на турнире. А ещё Державина не удосужилась предупредить об отсутствии своего курсанта. Нет, так дела не делаются. Воронцов поймал взгляд главного судьи. Тот прокрутив пышный ус, кивнул и уже собрался поднять руку и объявить техническое поражение, как открылась дверь технического помещения. Не ворота, как все могли ожидать, а выход, используемый персоналом.
Оттуда неторопливо вышел молодой человек в мятом синем спортивном костюме. Тёмные волосы торчали в разные стороны, будто он только что проснулся! Но и это не всё. В руке он держал внушительный бутерброд, который с аппетитом впивался зубами. Ом-ном-ном!
От подобного зрелища стадион замер в оцепенении. Даже оркестр прервал мелодию, отчего последняя труба жалобно взвизгнула и стихла.