Покрутился ещё немного на этой ярмарке. Шумно, людно, пахнет всем сразу — от шашлыка до навоза, видимо, кто-то привёз живность на продажу. Прикупил ещё всяких мелочей — всё для дела. Часа два прошло. Глянул на небо — уже совсем потемнело, сумерки сгустились быстро, как обычно бывает зимой. Уличные фонари, шипя и плюясь эфирным светом, начали уже зажигаться. Пора бы подумать и о ночлеге.
Поплёлся дальше по городу, высматривая вывески таверн и гостиниц. Прошёл мимо одной — «Золотой Грифон» или что-то в таком пафосном духе. Цены там, судя по блеску медных ручек на дверях и ливреям швейцаров, рассчитаны на кошельки богатеев. Не вариант.
Заворачиваю на улочку поскромнее. В глаза сразу бросилась таверна «Весёлый Купец». Вывеска яркая, окна светятся, музыка оттуда гремит развесёлая. А рядом — здоровенное здание, из него тоже валит шум, смех. То ли бордель, то ли что-то схожее. В общем из тех заведений где шампанское рекой, дамы до зари.
Постоял, посмотрел. Представил, как пытаюсь уснуть под этот грохот и визги… Не, спасибо. Мои нервы, конечно, крепкие, но не настолько. Одно дело если бы искал приключений, то с радостью бы остался. Но сегодня банально хочу спокойствия. Так что выбираю сон, а не филиал ада за стенкой.
Иду дальше, углубляясь в переулки. И вот! Наконец, нашёл то, что доктор прописал. Небольшая таверна. Ещё и название: «Тихая Гавань». Вывеска скромная, окна светятся тёплым, неярким светом, никакого шума снаружи. То, что нужно.
Толкаю тяжёлую дверь.
Внутри — полумрак, пахнет жареным мясом. Несколько столов, покрытых клетчатыми скатертями, пара посетителей, тихо-мирно потягивающих пиво у камина, где трещали горящие поленья. Спокойно, мне нравится.
За стойкой стояла женщина. Лет сорока, может, чуть больше. Не красавица писаная, но статная. Фигура крепкая, ладная, без лишнего жира, но и не тощая селёдка. Тёмные волосы собраны в строгий хвост на затылке, ни одна прядь не выбивается. Лицо — с резковатыми, но правильными чертами, глаза серые, внимательные, смотрят прямо, без кокетства или заискивания. Губы плотно сжаты. Сходу понятно — дама с характером, хозяйка положения. На ней тёмное, строгое платье с белым воротничком, чистое и отглаженное. Пальцы с ухоженными ногтями спокойно лежали на полированной поверхности стойки. В общем, такая, что и порядок наведёт, и пьяного буяна одним взглядом на место поставит.
Подхожу к стойке, ставлю мешок на пол.
— Добрый вечер, сударыня. Комнату бы снять на ночь.
Она окинула меня спокойным взглядом с головы до ног. Не задержалась ни на кителе академии, выглядывавшем из-под пальто, ни на мешке. Просто смотрела в глаза.
— Добрый вечер, — голос её оказался под стать внешности — ровный, низкий, без лишних эмоций. — Комнаты есть. На одну ночь?
— Да, на одну. И поужинать бы чего горячего. День был… насыщенный.
— Ужин у нас подают здесь, в зале, — она кивнула в сторону столов. — В комнаты еду не носим. Разве что вино, сыр, фрукты — если пожелаете.
— Понятно. Меня устраивает.
— Прежде чем оформлять, может, комнату посмотрите? — предложила она. — Второй этаж, окна во двор. Тихо.
— Давайте посмотрим, — соглашаюсь. Че нет-то? Заодно и убежусь, что там не клоповник какой-нибудь.
Она взяла со стойки связку ключей и кивнула мне:
— Пройдёмте.
Поднялись по скрипучей деревянной лестнице. Коридор узкий, тускло освещённый одной лампой. Хозяйка отпирает одну из дверей, чуть приперев ту. Щёлкнул замок. И дубовая старючая дверь подалась.
— Вот, прошу.
Комнатушка небольшая, чистая. Кровать с изголовьем, застеленная покрывалом. Шкаф, стол, стул, умывальник с медным кувшином и тазом. У окна — ситцевые занавески. Скромно, без изысков, но аккуратно и, главное, тихо — вид на внутренний двор, никакого шума с улиц.
— Кровать крепкая, не скрипит, — похлопала хозяйка по матрасу. — Бельё чистое, меняем каждый день. Вода в кувшине свежая, утром принесут горячую для бритья, если понадобится. Уборная — в конце коридора.
Стоит, руки на боках, ждёт моего вердикта. А я что? Оглядываюсь и думаю: неплохо. Вполне себе приличная берлога. Но вслух говорю другое, решив чуток развлечься. Всё-таки день был долгий, а флирт, как специя, добавляет остринки жизни.
— Комната отличная, сударыня, — поворачиваясь к ней и изображаю самое обаятельное выражение, на какое способен восемнадцатилетний Сашка Волков. — Уютно тут у вас. Тихо. Прямо как… в объятиях заботливой женщины.
Она приподняла бровь, серые глаза смотрят внимательно, но без смущения. Опытная. На дешёвые комплименты не ведётся.