Мысль оформилась чётко и ясно: как только проверну дельце с Ковалёвым и его колечком, нужно будет кардинально менять распорядок дня. Составить график. Жёсткий, без поблажек. Тренировки, медитации, практика местных техник. Всё должно подчиниться одной цели. Не просто вписать тренировки в жизнь, а наоборот, выстроить всю жизнь вокруг тренировок. Как раньше. И никак иначе. Вершина мира — капризная дама, абы кого к себе не подпускает. Только с полной самоотдачей. Всего себя, без остатка.
Ладно, философия подождёт. Желудок уже исполняет марш по несъеденному ужину. Пора вниз. Беру латунный ключ. Запираю дверь номера и спускаюсь по скрипучей лестнице.
В зале всё та же умиротворяющая картина. Мужички у камина перешли с рыбалки на обсуждение чьей-то сварливой жены. Тип в плаще дремал над пустой кружкой. Хозяйка за стойкой начищала медь до блеска. Киваю ей молча, она — мне. Прохожу к столику в углу. Обзор отличный, спина прикрыта стеной. Уютно.
Сижу, жду. Ухо невольно ловит обрывки разговоров.
— … а я ему говорю, Сидор, ты б хоть портки сменил, от тебя ж за версту несет, как от скунса после бани! А он, ирод, хохочет, мол, это мой натуральный мужской аромат, бабы от него млеют! — басил один из рыбаков, и его приятель заливисто заржал, чуть не подавившись пивом.
В другом углу двое помоложе обсуждали какую-то девицу:
— … и у неё, прикинь, родинка такая… пикантная… прямо над… ну, ты понял! Я как увидел, так чуть язык не проглотил!
— Да врешь ты всё! Не может быть! Над самой?..
— Зуб даю! Сам щупал!
Понижаю остроту слуха, отключаясь от этого базара. Неинтересно.
И тут подходит хозяйка. Молча ставит на стол дымящуюся миску с похлёбкой. Рядом — тарелка с крепкими солёными огурчиками и парой рубиновых долек помидоров. Затем блюдо посерьёзнее: две румяные, аппетитно пахнущие утиные ножки, политые густым брусничным соусом, а рядом горка рассыпчатого отварного картофеля, посыпанного сушенным укропом. И, как вишенка на торте, запотевшая глиняная кружка холодного пива с пышной пеной, что вываливалась за края.
— Ого-го… — невольно вырывается с моих уст. — Да это ж царский ужин, сударыня. Благодарствую.
Она хмыкает. Всего лишь короткий хмык в горле, но в нём целая гамма: и лёгкая ирония, и удовлетворение от произведённого эффекта.
— Расплатишься после еды, — роняет она и, не дожидаясь ответа, разворачивается, уходя обратно за стойку.
Фраза звучит двусмысленно, разве нет? Расплатишься. Почему не оплатишь после еды, а «расплатишься»? Мозг тут же подкидывает картинки одну пикантнее другой. Чем? Натурой? Услугами?
Но нет.
Смотрю на то, как она снова берётся за тряпку и стакан. Никакого кокетства, никакого намёка во взгляде. Просто констатация факта: поешь — расплатишься. Деньгами, естественно. Эх, Саня, Саня. Совсем озабоченный стал. Извращуга. Пора сосредоточиться на утке, а не на фантазиях. И пахнет та, надо сказать, божественно.
Конечно, в компании женщины было бы вообще идеально, но итак сойдёт. В таверне тепло, спокойно. Да и я тут в своем углу, как сыч в дупле. Обзор отличный, спина прикрыта, еда пахнет так аппетитно, что слюнки текут. А пивко-то какое холодное. Красота! Отдаю должное хозяйке — стол накрыла для меня знатный. Выходит, мои нелепые комплименты капельку, но согрели её сердце. Как неожиданно и приятно. Улыбаюсь, вспомнив мемный ролик из прошлой жизни. И почувствовал себя динозавром иной эпохи. Кстати, надо бы хоть анекдотов послушать в этом мире. Интересно, о чём они? Наверное всё о том же, житейском.
Идиллия закончилась как-то резко. Дверь таверны грохнула о стену, будто её не открыли, а вынесли тараном. И ввалилась компания, из образа: цирк уехал, клоуны остались. Трое бравых мореманов в синих мундирах и мордами, обветренным всеми ветрами Балтики. Один — шкаф два на два, с кулачищами, как гири. Второй — вертлявый, щуплый, с бегающими глазками и серьгой в ухе. Третий — помоложе, определенно на подхвате, смотрит на старших товарищей с щенячьим восторгом. И все трое — подшофе. Мутные взгляды, развязная походка. А за ними семенят две девицы в кучерявых париках. Наряды — яркие, дешёвые, перья на шляпках помяты, румяна на щеках. А как несёт дешёвыми духами и перегаром.